Дело нервного сообщника

– Вставьте как можно больше палок в колеса и насыпьте как можно больше песка в шестеренки, чтобы Рокси поняла, что у нее неприятности. Делайте все, чтобы ей было плохо.

– Но это может противоречить вашим интересам как держателя акций.

– Я уже сказала вам, мистер Мейсон, что я покупаю не акции, а мужа.

Мейсон кивнул, закурил сигарету и, откинувшись на спинку сиденья, исподтишка разглядывал профиль миссис Харлан.

Она, не отрывая взгляда от дороги, сказала:

– Предполагаю, вы рассматриваете меня как некий курьезный образчик, мистер Мейсон, как пример некоего извращения.

– Не вполне, – ответил Мейсон. – Но вы меня действительно заинтересовали.

– Благодарю и на этом. Как вы думаете, своего мужа я еще смогу интересовать?

– Ну, один раз у вас это получилось.

Она кивнула.

– Это было пять лет назад. Теперь мне приходится давать своей сопернице фору в шесть лет.

– Вы сможете это сделать, – заверил ее Мейсон. – А откуда у этой дамы деньги – страховка, наследство или…

– Профессиональная охота на состоятельных дураков, – Сибил Харлан не дала ему завершить фразу.

Мейсон бросил на нее быстрый удивленный взгляд.

– Из ваших слов я решил, что она была вполне обеспеченной дамой.

– Все так думают… все считают, что у нее водятся денежки, но где она их взяла, вернее, где она их берет?

– Она не получает алиментов?

– Ни цента. При разводе она проиграла дело.

– Капиталовложения?

– Сейчас они у нее есть, но первый чек пришел откуда-то со стороны. Рокси – азартный игрок, а тут ей светит крупный куш.

– Думаете, ваш муж помог?

– Нет.

Сейчас она может заставить его раскошелиться, но поначалу у них были чисто деловые встречи. Долго они, правда, деловыми не оставались. Рокси свое дело знает.

Мейсон разглядывал профиль миссис Харлан. Она пыталась сохранять спокойствие, но все равно выглядела разъяренной.

Машина свернула с шоссе, проехала около полумили по запущенной тряской дороге, затем свернула еще раз и по крутому подъему вскарабкалась на вершину холма.

– Вот мы и на месте, – сказала Сибил Харлан, указывая на трехэтажное здание, которое в свое время, несомненно, было вполне приличным особняком, но сейчас торчало, как гнилой зуб.

 – Это тот самый дом, который надо снести. Вон те кучи балок – это остатки снесенных бараков. Большая часть из них годится лишь на то, чтобы распилить и пустить на растопку. Компания готова уступить этот хлам любому, кто заплатит хоть сколько-нибудь. Она постоянно дает объявление о продаже использованной строительной древесины.