Дело чести

А миру реальному наплевать на нас. Он не то что не крутится вокруг нас, он пролетает мимо магистральным тепловозом, и у нас есть два варианта. Находиться внутри этого состава, или стоять на обочине, провожая взглядом бесконечный поезд времени.

Кстати, так бывает порой. Человек движется в потоке времени, а постепенно старея, устаёт двигаться вместе с ним, и тихо сходит на одной из станций, живя дальше большей частью в своих воспоминаниях.

— Предлагаете лететь вперёд? — Любава усмехнулась, и подошла чуть ближе.

— А зачем тогда молодость? — Николай улыбнулся в ответ.

 — У вас отличная профессия. Вы будущий врач, а это уже само по себе очень серьёзно. Видели же в больницах неизлечимых больных, или тех, у кого нет денег на качественное лечение? А теперь сравните их проблемы с вашей. Ведь если вдуматься, то вы сейчас озаботились тем, что мужчина, который вам не нравится, имеет наглость принадлежать не вам, а самому себе. Я кому-то говорил уже, что мир в карман не положишь. Карман вообще не лучшее место для хранения настоящих ценностей.

Любава снова повернулась к окну.

— Я собственно попрощаться хотела. — Не поворачиваясь произнесла она. — Папа отсылает меня в Казань. Там закончу последние курсы, и поработаю в ординатуре, в губернском военном госпитале. А то, говорит, что я за рюриковна если настоящей жизни не видела?

— Года четыре? — Прикинул Николай. — Это ерунда. Опомнится не успеете, как время пролетит. Да и правильно это. Россия огромная, и очень сложная страна. Чтобы понять её нужно увидеть разных людей.

И тех, кто живёт в деревнях, и тех, кто в маленьких городах. Это и есть Россия. В ней живёт примерно две трети населения.

— Папа так же говорит. — Любава кивнула. — А мне страшно.

— А будет страшно, звоните, телеграфируйте, или просто пишите. — Николай улыбнулся цесаревне. — Не обещаю, что всё сразу брошу, но придумаю как поддержать вас в трудный час.

Осторожный стук в дверь, прервал его речь. Старый слуга, ещё помнивший Любаву маленьким розовым и крикливым комочком плоти, чуть приоткрыл дверь.

— Цесаревна, ваш батюшка возвращается.

— Не так я себе всё представляла… — Любава встряхнула головой, и неожиданно рассмеялась. — Но, реальность оказалась сложнее и… лучше."

"В время второго акта, царская чета разгорячённая шампанским, была посвободнее, и Сергий, комментировавший перипетии сюжета, не раз вызывал сдержанный смех присутствующих. Даже Любава, куда-то растеряла всю напускную холодность, и прыскала от смеха едва прикрыв лицо платочком.