Дело чести

И тут случилась первая неприятность. Второй помощник хранителя, решил вдруг заменить замок на стеклянной витрине, где стоял меч, а войдя сразу обнаружил пропажу посоха.

После, Лопахин понадеялся, что секрет решётки не раскроют, но Николай с рентгеновским аппаратом вновь сломал планы хранителя.

Ну а когда в коридоре тюрьмы забегали надзиратели, и статский советник услышал, что в тюрьму прибывает полковник из Тайной Канцелярии, то решил скоренько свести концы с жизнью, чтобы прикрыть убытие семьи в Берлин для лечения младшенькой.

Кто был человек, с которым он договаривался, Лопахин не знал, но утверждал, что тот говорил с лёгким немецким акцентом, чуть хромал на правую ногу, и не имел безымянного пальца на правой руке.

Хромота и акцент, вполне могли быть маскировкой, но отсутствие пальца, это уже зацепка пусть и слабая. Ну и самое главное, что человек этот будет на воздухолёте Москва — Берлин отбывающем сегодня, ибо именно там должна была состоятся передача денег и камня.

Когда хранитель закончил каяться, Николай глянул на наручные часы.

— Значит так. С утра придёт следователь, от военных. Ему расскажете всё как мне. Единственная ваша надежда на помилование государя. Только он может заменить государственную измену, на более мягкую статью, а учитывая двадцатилетнюю беспорочную службу, так и вовсе отделаетесь поражением в правах и высылкой.

Медлить было нельзя. Воздухолёт на котором должен был «улететь» бриллиант, уходил в восемь утра, и времени практически не оставалось.

В это время улицы в Москве были пусты, и летевшая по улицам машина не рисковала сбить неосторожного пешехода, и только редкие постовые провожали её взглядом.

Николай лишь заскочил к себе домой, прихватил нужное, и оставив поручения мажордому, поспешил в воздушный порт.

Несмотря на раннее утро в Воздухолётном Порту уже царила суета и беготня.

Техники готовили огромный лайнер «Сибирь» к полёту, проверяя двигатели, трансмиссии, и всё навигационное хозяйство.

Николай сразу подрулил к зданию где находился главный диспетчер, и чтобы не плодить лишних вопросов, вытащил на свет знак Сокола.

— Именем государя.

Охреневшему от такого явления старшему диспетчеру — распорядителю не оставалось ничего другого как мгновенно и положительно решить все вопросы."

"Диспетчерскую Николай покидал уже переодетый в белую с золотом форму пилота товарищества Воздухофлот, с эмблемами старшего офицера воздушного корабля.