Дело чести

Без лишних разговоров, Николай словно из воздуха вынул длинный кинжал, одним взмахом перерезал верёвку, и подхватив падающего хранителя, уложил того на диван.

Через минуту, синюшный цвет лица Лопахина начал сменяться нормальной краснотой, а хриплое заполошное дыхание постепенно успокоилось.

— Что же это вы так? — Николай лучезарно улыбнулся, и погрозил пальцем. — Улизнуть удумали? — А на каторгу, ваши дети без вас пойдут? Как же они там без вас?

— Кхх… Лопахин тяжело закашлялся, и с ненавистью посмотрел на Николая.

 — Детей на каторгу?

— А как вы думали, Евграф Никитич? — Николай пододвинул стул поближе к дивану и присел. — Дети государственного преступника, безусловно переходят в категорию лиц, поражённых в правах. Да не волнуйтесь вы так. И в Сибири люди живут. И даже получше многих здесь, в центре России. Вы мне лучше скажите, кого вы таким вот оригинальным образом спасали?

— Ничего я не буду говорить. — хранитель насупился и отвернулся.

— Будете конечно. — Николай усмехнулся, и расстегнув две пуговицы мундира достал на свет золотой жетон с соколом.

 — Знаете, что это? — И видя, как округляются глаза статского советника, произнёс. — Я нарежу вас тонкими ломтиками, посолю, поперчу, и выкину в выгребную яму. Но ПЕРЕД тем как в ней оказаться вы мне конечно же всё расскажете. — И не поворачиваясь бросил: — Господин участковый пристав, а тюремный доктор спит?

— Как можно ваше высокородие. Бодрствует, как и положено по смене.

— Тогда принесите мне от доктора хирургический чемоданчик.

Его самого не нужно, хотя если пожелает присутствовать, не препятствуйте.

Когда полицейский скрылся, Лопахин долго смотрел в глаза Николаю, а после, ухватившись рукой за спинку дивана рывком сел, свесил ноги на пол, и тяжко вздохнул.

— Спрашивайте.

История оказалась простой и достаточно грязной. У статского советника Лопахина заболела дочь, и какой-то доброхот предложил тому, лечение в Берлинской клинике. Ну а поскольку это было совершенно не по деньгам для чиновника средней руки, то плохо подумав, Лопахин решился на кражу.

И выкрасть решил не что-нибудь, а одну из главных реликвий рода Рюриков. В основном потому, что проверяли ценность редко, нерегулярно и при малой толике удачи пропажу посоха могли не заметить с полгода.

По роду службы зная и про тайные проходы, и про хитрые решётки, он ночью пролез в сокровищницу, и не потревожив сладкий сон караула, вынес посох из комнаты, где-то в подсобке выковырял алмаз, и забросил жезл обратно в вентиляцию.