Дела Тайной канцелярии

Подвал, ставший за последние несколько дней надежным пристанищем, вскоре придется покинуть. Его искали, и сил на поиски не жалели. По небу туда-сюда носились полицейские дивы, кто под личиной, а кто и в истинной форме, по центральным улицам шныряли фальшивые «бродячие собаки», пугающие прохожих, даже несмотря на натянутые личины.

Эта суета веселила Льва Николаевича. Ишь как он разворошил мерзкое осиное гнездо.

…Дорога к Миле теперь закрыта. Кот первым делом сунулся к ней, но на подходах понял – дело плохо: шторы на окне задернуты наглухо, а это – условный знак, что в квартире полиция.

«Наверняка адвокатишка сдал, – думал Лев Николаевич, из кустов наблюдая, как за шторами шевелятся тени. – Или девица та раскололась».

Но, как бы то ни было, жандармы ушли, а Мила осталась дома, а значит, ей удалось отбрехаться и обыск ничего не дал. Но за домом установили слежку, поэтому Лев Николаевич облюбовал подвал неподалеку от рынка, где можно было подкормиться и никто не обращал внимания на тощего уличного кота.

Первая диверсия закончилась неудачей. Лев Николаевич успел только поджечь крышу, когда его атаковали полицейские. Он чуть не убил обоих, но вовремя вспомнил, что дивы – существа подневольные и напасть их заставил приказ колдуна. И как бы ни злился Лев Николаевич на полицию, необходимо помнить, что настоящие враги – колдуны и приставы. Их-то и нужно призвать к ответу за все страдания несчастных и угнетаемых!

«Отныне ты – Николай Дивногорский». Эта мысль постоянно крутилась в голове. И в конце концов Лев Николаевич понял, в чем истинный смысл последних слов колдуна.

Почти сутки Лев Николаевич провел, лежа в подвале. Предусмотрительно наевшись украденной с прилавка баранины, он кадр за кадром штудировал память колдуна. И, наконец, в его мозгу созрел новый план.

И во второй раз дело пошло куда лучше. Никем не замеченный, кот проник в подвальное окошко, благо решетка на нем была железной и защищала только от обычных воров.

К сожалению, отпущенные на волю дивы оказались слишком напуганы, чтобы слушать революционные речи. Но ничего, в следующий раз Лев Николаевич поступит умнее и поговорит с пленниками, пока те еще будут в клетке и не смогут удрать.