Дела Тайной канцелярии

Ищи в стенах слабые места, серебро в растворе никогда не бывает замешано равномерно. А я займусь дверьми.

Из камер слышались крики. По ним хозяин определял, где находятся люди, и не тратил время зря. Постепенно коридор наполнился заключенными. А вместе с ними – и дымом. Однако тюремщики не спешили спасать попавших в ловушку узников.

Прав хозяин. Сатрапы, кровопийцы и живодеры.

Кот скрупулезно обследовал каждую щель, но здание Трубецкого бастиона построили на совесть, не жалея серебра. Ни одного места, чтобы проломить кладку, найти не получалось.

Теперь даже диву стало трудно дышать, а пол под лапами нагревался все сильнее.

Сзади подошел Дивногорский и потрепал огромного кота по шее.

– Не получается? – тихо проговорил он.

– Мя-а-а-а, – обиженным басом ответил Лев Николаевич.

Плохо. Перекрытия под каменным полом трещали от жара, нагрелись даже стены. Дивногорский, стащив с мокрого от пота тела арестантскую рубаху, намотал ее на голову. Крики заключенных, разбивших окна и сквозь решетки молящих о помощи, слились в общий гул с завыванием пламени.

"– Отгони людей в дальний конец коридора, – велел колдун, а когда Лев Николаевич, выполнив приказ, вернулся, присел рядом с ним на корточки. Его голос из-под рубахи звучал глухо и невнятно: – Нам не выбраться вместе. Поэтому план такой: ждем, пока начнут рушиться балки. За секунду, как почувствуешь это, – сожри меня. Твоя сила резко возрастет. Как балки рухнут – разрушь стену, чтобы люди могли спастись, и беги.

– Мя-а-а! – возмущенно воскликнул Лев Николаевич, вскакивая на все четыре лапы. Шерсть на загривке встала дыбом.

В этот момент пол под ногами задрожал, а голос хозяина стал еще тише:

– Ты прости, Лев Николаевич, не хотел я заставлять тебя совершать такое… Но дело революции должно жить, и за нашу ячейку теперь в ответе ты и Мила. Поэтому ты должен прорваться любой ценой, ясно? – Рука колдуна сжала кошачье ухо. – Спаси всех, кого сможешь. Потому что отныне ты – Николай Дивногорский.

Последние слова колдуна прозвучали уже в голове.