Дела эльфийские, проблемы некромантские

Кто знает, почему она белого цвета? — поинтересовался он и, не дав никому напрячь извилины, ответил сам: — Верно, потому что черное сильнее притягивает солнечные лучи.

Познавательный поход превращался в легкое занудство. Лесс это, наверное, тоже понимал, но задание руководства выполнять был обязан. Когда он перешел к «увлекательнейшей» части про пустынных животных, которые могут пить про запас и потом путешествовать неделями, зазевала даже я. Но зевок застыл на середине, когда что-то гулко звякнуло, где-то ойкнуло и во вновь воцарившейся тишине прозвучало гулкое:

— Руками ничего не трогать!

Оборотень, насвистывая какую-то веселую мелодию и изучая потолок, непринужденно прошагал к нам и смешался с толпой.

Мы внимательно посмотрели на рыцарские латы, что стояли по обе стороны от дверей. Одна из металлических конструкций зашевелилась, пытаясь примериться, как лучше поднимать упавший меч. Можно и не пытаться угадывать, как он упал.

Любопытство обуяло не только меня, даже Лесс оборвал повествование на середине. Я, если честно, думала, что эти рыцарские латы — тоже часть королевской коллекции, и как-то не предполагала, что в них кто-то может быть.

Несколько ударов сердца мы наблюдали, как доспехи, поскрипывая и позвякивая, качаются вперед-назад, потом влево-вправо. И вот к ним присоединились доспехи, стоящие напротив. Они пошатывались, словно марионетки в руках нетрезвого кукловода, и в итоге с гулким «бом» столкнулись шлемами, да так и остались.

Сердобольная Поллиэ не вынесла этой картины и побежала на помощь. Оборотня все-таки загрызла совесть при виде того, как хрупкая демоница, прикусив язык, обеими руками отрывает оружие от пола. Он подскочил к девочке и одной рукой подхватил меч, словно хворостину. Взмахнул им раз. Прокрутил в руке. Описал восьмерку в воздухе перед собой. Сначала правой, потом левой рукой. И только после этого разогнул рыцарей в обратную сторону, снова прислонив к стенке, и вернул безоружному меч.

— А зачем вы тут стоите? — не удержавшись, спросил он.

— Мы охраняем королевские реликвии, — прогудело из-под забрала.

Ли гаденько захихикал, очевидно, мы представили одно и то же: воры выносят ценности, а рыцари, оставшись незамеченными, запоминают лица разбойников и потом по горячим следам успевают составить их портрет.

Жаль, мы не видели выражения лиц самих «охранников».