Действуй, жена!

Да и с волосами полный порядок. Длинные светлые лохмы до плеч. Зеленые глаза с прищуром. И харизмы целый вагон. Красивый мужик, но двуличный. В кино играет верных и преданных, а в жизни предает всех и вся, с кем только соприкасается. Одних брошенных невест на маршрутку наберется. Бедные девахи на что-то надеялись. Некоторые, заполучив на пальчик заветное колечко, уже готовились к свадьбе и даже не подозревали, что их обольют грязью и выставят за порог. Вот, кстати, про бывших Воскобойникова я не пишу. Жалею малюток…

Закрываю файлик и, медленно продвигаясь за желтым фургоном, открываю другое письмо.

— Так-так-так, — фыркаю довольно. — Жена известного бизнесмена с посторонним мужиком. Кто такой? Почему не знаю? — хмыкаю я и пытаюсь открыть еще фотографии, но телефон зависает, а пробка неожиданным образом рассасывается. Приходится отложить Самсунг в сторону и прибавить газку. Дождь, будто не думая заканчиваться, припускает с новой силой. Тоже повод для раздражения, а второй — мое коронное место под окнами, занятое какой-то навороченной голубой Маздой.

«Кто посмел?» — мрачно перебираю я про себя нерадивых жильцов. И внезапно прихожу к выводу, что все остальные машины нашего маленького, но очень элитного дома стоят на своих местах. Кое-как нахожу место в глубине двора под раскидистым вязом и, оглядев нависающую сверху ветку, приказываю ей:

— Не вздумай упасть!

По лужам несусь к дому, накрыв голову сумкой от Фурлы.

«Босоножкам хана», — рассуждаю я, мельком глянув на тонкие полосочки кожи, облегающие мои ноги.

— Там льет сильно, — сообщаю я милой старушке в сандаликах и шляпке. — Лучше не выходить на улицу.

— Я хлеба забыла купить, Кирочка, — жалуется она. — Вечером даже чайку попить не с чем.

— Там ливень, — повторяю я, доставая из сумки пакет с выпечкой. Каюсь, грешна. Люблю поесть пирожочков и круассанчиков. — Возьмите своей рукой, — предлагаю, открыв пакет. — Свежие. Я после работы покупала.

— Спасибо, Кирочка, — бормочет бабулька, доставая круассан и пирожок с мясом. — Вот выручила меня.

— На здоровье, Ольга Иннокентьевна, — улыбаюсь я. — Пойдемте наверх. Я вас до квартиры провожу.

— Конечно, Кирочка, конечно, — вздыхает старушка.