Действуй, жена!

Ромку недаром зовут Ломом, и он, с присущим ему нахрапом, вытрясет из сестрицы все подробности похищения. Вот только когда это случится! Я не могу сидеть и ждать, совершенно не представляя, где сейчас моя беременная жена.

Оставив букет на столе, я устремляюсь к выходу. Спускаюсь в офис и, войдя в переговорную, внимательно смотрю на план здания, уже разложенный на столе подоспевшим на подмогу Климовым. Начальник службы безопасности вместе со мной наклоняется к чертежам, и по его насупленному взгляду я вижу, что он ничего не понимает и даже не знает, как читать строительные чертежи.

— Ищем узкие подвальные окна, — бурчу я, придирчиво рассматривая план здания. И к своему ужасу не нахожу ничего подобного. Снова внимательно вглядываюсь в чертеж и внезапно понимаю, что часть плана отсутствует.

— А где бытовой корпус и галерея, ведущая к нему? — рыкаю, не сдерживаясь. И сам подскакиваю к стеллажу с папками. Быстро достаю из одной из них все чертежи и планы и внимательно просматриваю каждый.

«Кто? Кто? Твою мать, — судорожно перебираю я варианты.

Но пока я не знаю ответа на этот вопрос. Зато на плане бытового корпуса вижу узкие, словно амбразуры, подвальные окошки."

"— Где ключи? Найдите их срочно, Юрий Иванович, — велю я Климову. — Похер на опознавательные знаки.

Но и ждать, когда найдут ключи, я не могу. И решаю единолично обойти вокруг отеля и заглянуть в каждое проклятое окно.

«Молодец, Кирюшенька! Девочка моя, — шепчу я, несясь вниз по лестнице, и чуть ли не лоб в лоб сталкиваюсь с братом.

— Нашел? — на ходу спрашивает он и бежит рядом. Не отстает.

— Нет! Что говорит эта стерва, наша сестра? — интересуюсь, перепрыгивая через ступеньки. — Найду Киру, отгрызу голову всем, включая мамашу.

— Молчит, — недовольно рыкает Ромка. — Я ее запер в офисе. Охрану приставил. Если удерет…

— А куда она денется с подводной лодки? — хмыкаю я. — Я эту тварь везде найду, — рычу, почти не сдерживаясь. И свернув за угол, натыкаюсь на высокий забор, похожий на произведение искусства. Снизу гладкая кирпичная стена, А чуть выше человеческого роста — кованые ограждения.

«Хорошо хоть ток не пустили», — ощерившись, думаю я и ругаю себя последними словами.