Дед

Сказали, что, опоздай вертолет минут на пятнадцать, вы бы уже распилили его на части. Сказали, что у вас уже был включен автоген.

Ганин пожал плечами.

– Что тут возразишь? Даже если я сейчас скажу вам: пойдемте, посмотрим наши вещи, и вы сами увидите, что никакого автогена у нас в помине нет, – вы ведь не поверите мне, правда? Вы решите, что мы успели спрятать автоген."

"– Они сказали, что о танке им сообщили местные жители. А вы, ваша группа, набрели на него случайно, когда первый вертолет уже летел сюда.

– Получится отличная заметка, не правда ли? Доблестные силовики вновь отразили угрозу и поставили негодяев на место.

Сразу после этих слов кто-то за спиной Ганина заорал «Есть!», а потом что-то тяжелое обрушилось ему на плечи. Он рухнул, придавленный, а тяжесть у него на спине начала выкручивать ему руку. Где-то еще орали неразборчиво; кажется, закричала Галина, а потом в лицо Ганину прилетел ком земли, и все крики перекрыл топот бегущих ног.

Когда его подняли, ошалевшего, со скрученными руками, первым, кого увидел Ганин, был Кузьмич. Глава районной администрации стоял напротив него – его лысина блестела на солнце.

– Тю-тю, Андрюша, – сказал он. – Влопался.

Ганин повертел головой. За его спиной возвышались, крепко прихватив его, двое полицейских, вечные сопровождающие Кузьмича. За спиной районного главы отирались еще трое.

«На огороде он, что ли, выращивает их, в самом деле?» – в который раз подумал Ганин, а вслух сказал – нарочито развязно, пытаясь скрыть волнение:

– Вы в своей манере, Иван Кузьмич. Ни здрасьте, ни до свидания, сразу хватаете за грудки.

– Здоровкаться с тобой, Ганин, будут сокамерники в тюрьме.