Даже Смерть знает мое имя

При этом она одновременно пила чай, читала книги и вырывала внутренности ящеров, гар-р-р, — прокаркал несносный фамильяр, прыгая по полу и проверяя правильность написанных магоформ.

— Когда-нибудь я из тебя суп сварю, — пообещал я, зарядил рисунок маной и отправил в него душу дракона.

Гексаграмма вспыхнула, на мгновение прогнав из подвала весь мрак, а затем она полностью погасла, выполнив свою функцию. В центре рисунка красовалась тёмно-серая магическая клетка, являющаяся редчайшим произведением магии. Её «рецепт» мне лишь чудом удалось добыть в одном из опаснейших подземелий Земли-21.

Я втянул «клетку» в ауру и довольно проговорил:

— Четвёртая магоструктура.

— Авось она не подведёт нас, гар-р-р, — понадеялся Аким и поторопил меня: — А теперь скорее усиль «Пожирателя душ» и прокачай все «доспехи», у тебя же теперь есть перстень А-ранга.

— Будто бы я сам не догадался, что мне нужно это сделать, — пробурчал я и принялся чертить пентаграмму.

Благо, чтобы усилить магоструктуры не надо было рисовать сложные магические рисунки, поэтому я уже через четверть часа прокачал все «доспехи» и «Пожирателя душ» до максимального ранга, потратив не только «носорожью» душу, но и все оставшиеся паучьи, а также душу мужика из того зассанного переулка.

— Всё, теперь можно и в Старые Пни отправляться, — быстро проговорил я, вытер пот и помчался прочь из подвала.

Мне не составило труда преодолеть лестницу, пересечь холл и выскочить из особняка. А около парадного крыльца меня встретили знакомые физиономии.

Пока же я поспешно сошёл с крыльца и спросил:

— Знаете, что случилось или всё проспали?

— Знаем, — за всех ответила Мирослава и ехидно добавила, поправив чёрные цыганские локоны: — В Старых Пнях творится что-то странное.

— Пф-ф-ф, вы, видимо, не знаете, что у людей иногда бывают общие цели. Мне жуть, как любопытно глянуть, что же происходит в Пнях, — усмехнулся я, приглашающе махнул отряду рукой и двинулся к броневичку, около которого стояли легковые машины, принадлежащие Жорке и Мирославе.