Давайте поиграем, папа-босс!

Нельзя же так сильно обниматься!

— А надо было быстрее бегать, — парирует на мои слова. Здесь я с ним согласна. Я успела только выскочить на улицу и пробежать несколько метров. Потом я поскользнулась, и благо — Марат вовремя догнал меня и поймал. Поднял на руки и занёс меня обратно в клуб. И теперь мы запертые сидим в какой-то комнате на диване, пока очередной кусочек мандаринки отправляется мне в рот.

— Ты жесток, — выпаливаю. Не могу. Он прекрасно знает, что я люблю мандарины, и теперь кормит меня ими так много, что я сама готова выплюнуть лакомый фрукт изо рта.

— Не отпущу, — сильнее к горячему телу прижимает. — Нам ещё поговорить надо. Решить всё.

Я опускаю взгляд вниз, немного расслабляюсь и трогаю ладонь Марата. Она у него большая, широкая. А кожа до жути горячая. Я вожу ноготком по линиям жизни и не знаю, что сказать.

— О чём? — бубню себе под нос.

— О будущем. О ребёнке.

О моём или Наташином, интересно?

— Где жить будем, когда поженимся.

— Ну, не зна-а-аю, — стойте, стойте, какая женитьба? — Это, конечно, здорово, что ты развёлся.

Очень-очень! Одной проблемой меньше.

— Но не знаю, в курсе ты там или нет, но… У тебя там ребёнок скоро родится. У Наташи. Мне Снежка рассказала, что из-за неё она… — я прерываюсь, потому что не хочу об этом говорить. Он ведь опять сторону ребёнка примет, и я боюсь, что мы снова поссоримся, когда я начну разговор о дочери.

— Договаривай.

Я вздыхаю. Если мы опять поругаемся… Я его убью.

— Снежка мне рассказала, что Наташа её подговорила всё сделать.

— Я в курсе, дочь поведала.

Издаю облегчённый стон.

Ну, хоть что-то хорошее!

— Ты так не стони. А то мне тебя трогать нельзя.

— Нельзя, — качаю головой чисто из вредности. Можно всё, но это месть за мандарины.

— Не бойся, — чувствую горячее дыхание на ушке. И горячий язык, что дотрагивается до мочки. — Я всё решил. Потребовалось немного времени, но всё же. Наташа беременна, но не от меня.

Мне дико приятно становится от этой новости. Тяжёлый груз, давивший на мои плечи всё это время, с шумом падает вниз. А я вот облегчённо выдыхаю, чувствуя наконец свободу.

— Она, знаешь, что сейчас делает?

— М?

— Полы моет каждый день, — глухо, но искренне смеётся.