Дань для палача

Из меня словно выскребли все чувства. На единственный вопрос хотел знать ответ: «Почему?».

Славка все продумал заранее, капал на мозг Маринке, что я ее не люблю, что у меня есть другая, а она поверила. Блять, вот поверила, даже не показав вида, ревности, не спросив, не устроив истерику. А дружок выжидал, как паук плел сети и копил яд; тот жирный кусок, что мы урвали, стал для нас и последним.

После таких сделок всегда был ресторан, много алкоголя, а в моем бокале оказалась одна очень сильная синтетика. Не знаю, где Славка достал эту дрянь, но за столько лет так и не вспомнил, что произошло точно в тот вечер.

Это он убил Сашку, у нас возник спор, слово за слово, нож в руке и уже в крови, тело на полу, крики, шум, я словно пьяный, картинка плывет перед глазами.

— Кто подсыпал мне ту дрянь? Кто?

— Я не хотела… не хотела… он заставил меня…

Марина плакала, а я, оказывается, все эти годы жил с ножом в спине, который мне туда вонзил самый дорогой человек.

Достал сигареты, прикурил, впервые за эти недели моего пребывания на свободе небо затянулось черными грозовыми тучами, первые капли дождя упали на лобовое стекло.

Теперь я свободен, свободен от своей мести, от идеи свершить правосудие и наказать врагов. Получилось так, что судьба сама их наказала, но не моими руками. Марина рассказала, что заказала убийство своего мужа, все ее жесты руками, странные разговоры, которые я считал пьяным бредом, оказались правдой.

На следующее утро Славкина машина взлетела на воздух у его офиса — вместе с ним и водителем.

Его жену сам отвез в отделение полиции и сдал, пусть пишет явку с повинной и считает меня предателем, наплевать. Теперь она хлебнет сама то, что досталось ее руками мне.

Потом были два дня подготовки к операции по захвату груза и причастных к его транспортировке и распространению лиц.

А когда все началось, и вбежали бравые ребята в бронежилетах с автоматами наперевес, так глупо подставился под пулю. Хорошо — вошла неглубоко, быстро вытащили, подлатали, плюс кровью истек, сутки в больнице провалялся, много думал и смертельно, до разъедающей душу тоски хотел к своей белокурой дерзкой девочке.

А она меня видеть не хочет. И Валера, Д’Артаньян на белом коне, пасется рядом.