Лекарство от одиночества (СИ)

– Мама, а когда мы будем задувать толт?!"

"Ловлю маленький ураган. Подхватываю на руки и с наслаждением зарываюсь носом в темненькие волосики. Темненькие… А у меня и Юры волосы русые. У меня самые обычные, с легким отливом в рыжину. У мужа – благородного пепельного оттенка. Ловлю себя на этой мысли и сильней сжимаю в руках сынишку. Мишка забавно пыхтит.

– Задувают не торт, а свечи.

– Все лавно. Когда? Давай сицас?

Мишка обожает задувать свечи. Прямо какой-то пунктик у него по этому поводу. Чей бы день рождения мы не праздновали – свечи задувает он.

Смотрю в темные раскосые глазки и чувствую, как на меня накатывает такая чудовищная вина перед ним, что я задыхаюсь. Хотя в чем я виновата, если так разобраться?

– Давай сейчас, – киваю.

– Нет.

Достаю торт. Вставляю свечи. Тройка соседствует с пятеркой. Юре тридцать пять. Он самый молодой кандидат медицинских наук у нас в отделении. Я им страшно горжусь. И люблю его страшно.

– Ну что, пойдем? – осторожно подхватываю поднос.

– Угу.

– Споем папе песенку?

Мишка так активно трясет головешкой, что несколько лепестков капусты ляпают на пол.

– Ой!

– Ничего, я потом уберу.

С тортом наперевес вплываем в гостиную.

– Хэппи бёздей ту ю. Хэппи бёздей ту ю.

Мама со свекровью вскакивают из-за стола и, перекидываясь шуточками с гостями, начинают освобождать место под торт. Отовсюду слышится:

– Ну, Мишка – как всегда…

Дети друзей оживляются в предвкушении вкусняшки. Шумно, но даже сквозь этот гомон можно разобрать проникающие в открытое окно крики чаек.

– Детям торт, а мы, пожалуй, еще по одной вдарим.

– Сиди уж, старый пень.

– Да ладно, мам, – вступаюсь за отца.

– Вот-вот. Мы еще с Борисовичем не выпили за нашего Юрчика.

Судя по амбре, исходящему от моего папки, Борисыч единственный, с кем тот сегодня еще не пил. Губы невольно растягиваются в улыбку. Все так привычно, знакомо до боли. Как всегда. Ничего не случилось, да. Просто ошибка. Юра тоже уже, наверное, остыл. Сквозь марево, поднимающееся от зажжённых свечей, ловлю взгляд мужа, а тот осушает махом стопку, вытирает рот рукавом и подливает себе еще.