Да здравствует королева! (СИ)

Но плакать и впрямь хватит.

Хрупкая девушка с голубыми глазами и растрёпанными светлыми локонами зачерпнула холодной воды в зеркалах. Маленькая принцесса… та, кем я привыкла себя видеть. Но моё детство, первые балы, уроки истории, мечты о любви — кажется, теперь всему пришёл конец.

«Отца отравили». «Они ищут повод для войны».

Перед смертью папа просил у меня только двух вещей. Одна из них — быть сильной. И плеская холодом в лицо, глядя в собственное отражение снова, я прошептала:

— Клянусь, отец, я не подведу тебя.

Путь от меня и никогда не зависело многое. Но быть сильной — кажется, это пока что в моей власти.

И я буду.

Глава 2

К обеду я спустилась через два часа. Огромная зала встретила светом и музыкой — приятной, журчащей подобно весенним ручьям. Я поймала себя на том, что не узнаю мелодию. Сегодня барды по приказу Аделика постараются удивить не только гостей, но и всех привычных обитателей дворца.

Подол зашуршал по зелёным коврам. Меня искупали, надушили и облачили в платье из синей парчи — на тон светлее, нежели с утра. На два тона радостнее, чем я носила всю неделю. Примерно так мы в Литании и прощаемся с горем: осторожно, уходя от него маленькими шажками. Сейчас танец факелов разгонит вечернюю темноту, и мы на время забудем о тревогах. Многие уже забыли, наверное.

Но увы, мне радость пока казалась чем-то из иного мира, недостижимым. Если Аделик прав… Если кто-то сумел подобраться к отцу, воспользовался его доверием и убил самым подлым образом… Этот человек может сидеть здесь! Сейчас! Бросать взгляды из тени или даже сверкать на сегодняшнем пиру.

Подобная мысль душила и сковывала руки льдом. Хорошо, что перчатки скроют холод пальцев, а за блеском украшений можно спрятать даже страх. Герольд спокойно объявлял гостей, я вплыла в залу и разулыбалась придворным. Фрейлины незаметно скользили за спиной. Добрые девушки, я отбирала их всех сама, едва мне исполнилось тринадцать, и с тех пор мы привыкли вместе читать, шептаться о нарядах и кавалерах… Но разумеется, доверить им нечто личное, важное — такое, как терзает меня сейчас — немыслимо.

Против любых тревог я сегодня бьюсь одна.

К счастью, скоро обед начался. Аделик, конечно же, блистал во главе стола. По взгляду, которым удалось перекинуться с братом, я поняла, что хотя бы он прошёл через то же, что и я: смыл усталость и грусть, нацепил на лицо уверенную улыбку.