Катастрофа в подарок

При любом раскладе сладкая морковка на утро, кусок капусты в обед и травка на ужин были ему гарантированы. Люди могли любить или ненавидеть себе подобных, впадать в депрессию, голодать от диет или нужды, но домашним любимцам ни в чём не отказывали."

"Первые два урока для Сидоровой промелькнули потоком из слов, макетов, заданий и лиц странно улыбающихся детей.

Во взглядах мальчишек читалось полное одобрение внешнего вида ставшей всего за два дня самой желанной и сексуальной учительницы. Но, как говорится, глаз видит, да зуб неймёт.

А вот девочки с осуждением и открытой завистью взирали на тесный джемпер и неприлично узкую юбку биологички, облегать которым, в отличие от их собственных плоских тел, было что.

Наташа смирилась со столь диаметральным восприятием своего наряда. Единственное, что раздражало — полное отсутствие реакции директора на сексуальную обёртку коварно изнасилованной жертвы. Он встретил её у дверей школы, сухо поприветствовал и напомнил, что учителю не пристало приходить в школу вместе с последними учениками.

Брюнетка специально пришла в учительскую после первого урока, но руководитель на восемьдесят процентов состоящего из женщин коллектива не покидал своего кабинета. То же происходило и после второго.

После третьего в щели приоткрытой двери кабинета биологии появилась взъерошенная голова Рукоблудова, решившего, что для устранения врага нужно стать его другом, и трущегося возле директорской.

— Наталья Гамлетовна, после урока зайдите в кабинет Льва Карловича на общее собрание! — прокричал с непонятым укором в глазах отличник, приглашающий предмет любви на свидание к сопернику.

Иванов битых десять минут разъяснял подчинённым новую политику попечительского совета. Наставникам «алчущих знаний» предлагалось собраться, мобилизовав всю волю в кулак и привести подопечных к небывалым успехам в области знаний. За это по итогам года каждый получит персональную премию.

Он одаривал улыбками всех, кроме учительницы биологии. Воспрянувшая духом Нина нагло строила глазки.

Росток непонятного чувства, похожего на ревность, появился в душе Сидоровой. Он мгновенно проник колючими ветками во все органы тела, настойчиво свербя корнями в самом неудобном месте. Она переминалась с ноги на ногу, мечтая оказаться где угодно, подальше от «взглядового» вертепа.