Катастрофа в подарок

Ноги, особенно их ударная часть, крепко зажаты мускулистыми «бегалками» Иванова. Руки прижаты строго по швам и зафиксированы его локтями.

«Будто ребёнка спеленал», — успела подумать Наталья, прежде чем провалиться в западню удовольствия, коего не испытывала ни с одним из ухажёров. Предатели-ноги стали мягкими, словно вата, а между ними заныло пульсирующее томление."

"Изменник-живот вибрировал, возбуждённый не менее коварной истомой, зовущей биологичку в край неизведанного блаженства.

Грудь напряглась, сделавшись невероятно чувствительной.

Сердце забилось с утроенной силой, разгоняя по венам закипевшую кровь. Всё тело слегка покалывало. Хотелось стонать от наслаждения.

«Если я испытываю такое от поцелуя, то что вытворяла во время секса? Зря я стесняюсь своей неопытности…Недостаток практики компенсируется необузданным желанием… Похоже, Наташа, ты страстная штучка, хоть ничего и не помнишь!»

Странно устроенный мозг Сидоровой ни на секунду не переставал анализировать происходящее.

Не менее странный язык выдал то, что пришло на ум в тот момент, когда Лев оставил его в покое:

— Что, котяра рыжий, хочешь продолжения той ночи? Не выйдет! Только через мой труп!

Он усмехнулся, гуляя глазами по её телу.

— Я уже начинаю об этом подумывать. Вот такой неподвижной ты нравишься мне намного больше: даёшь возможность почувствовать, насколько приятны тебе мои прикосновения.

— Мне приятно? Что ты о себе возомнил?!

— Ничего из того, чего не было бы. — Бархатный баритон был таким же масленым, как и искрящийся взгляд зелёных глаз.

 — Ты хочешь заняться сексом не меньше, чем я. — Уговаривал он. — Посмотри на соски. Они, будто наконечники копий, вонзились в меня, а на ощупь, наверное…

Левая «лапа» «котяры» легла биологичке на грудь, оставив без присмотра пойманную ранее руку «мышки», чем та воспользовалась незамедлительно. Хлёсткая пощёчина ударом кнута прозвенела в наполненной страстью комнате.

Иванов непроизвольно отпрянул, и Наталья тут же отпрыгнула в сторону,

— Вот же зараза! — Лев, потирая щёку, надвигался на драчунью.

 — Для кого ты сегодня так вызывающе вырядилась? Того и гляди юбка по швам лопнет, смотреть невозможно. Не для меня ли? Уж никак не для Рукоблудова или Клима.

— Для себя!

— Ещё скажи, что для кролика. Как, кстати, он поживает? — Ухмыляющийся директор, указав глазами на пах, со смехом проговорил: — Уши на месте?

— И даже яйца не всмятку! — парировала разозлённая Сидорова.