Чужих детей не бывает

Дриад смерил меня взглядом, а после выложил из шкатулки «Сумерки», «Вальс цветов» и, поколебавшись, «Чардаш», оставляя себе «Шторм», «Кумпарситу» и утят. Причем последний камень он выбрал сразу и не колеблясь, удивляя меня всё больше и больше.

— Господин…

— Листиван.

— Господин Листиван, — обращаюсь, взвешивая каждое своё слово. — Не могли бы вы рассказать, почему именно эти камни? Ведь детская песенка не совсем удалась.

Лицо дриада и без того бесстрастное, стало похожим на маску.

— Леди, вы чужачка, это видно по вашей ауре.

Иначе вы бы были в курсе, что дриадам личных вопросов не задают. Это иногда имеет последствия. Но я отвечу вам, если вы отдадите мне еще один камень. Что касается остальных — воздержитесь пока от продажи, у меня с собой нет достаточных средств для обмена, — приняв мой неуверенный кивок за согласие, дриад положил в шкатулку ещё один камень. — Природа подарила нам долголетие, но, чтобы не нарушился баланс — обделила рождаемостью. За свою очень длинную жизнь мы утрачиваем способность испытывать сильные яркие эмоции, такие, как испытывают простые люди. Ваша музыка заставляет нас вспомнить, как это — чувствовать что-то еще, помимо всепоглощающей любви к лесу и преданности своему народу. Камень с детским танцем я выбрал потому, что он необыкновенно жизнерадостный. Он напомнит моим соплеменникам, которые не выходят к людям, как выглядят дети.

— А сколько вам лет? — прозвучало из-под стола, после чего показалась вихрастая голова вездесущего Амирчика.

Мы с Ричардом затаили дыхание, не зная, как отреагирует наш гость. Он же ясно дал понять, что личные вопросы не приветствуются. И подслушивания, я думаю, тоже не в почете.

— Тысяча триста двенадцать. Я еще очень молод.

Я чуть воздухом не поперхнулась от такой новости, на что гость лишь улыбнулся. Кажется, пронесло. Да уж, на четырнадцатом веку жизни сложно удивляться чему-то.

— А как же камни с песнями? Вам же незнакомы эти языки.

— Языки незнакомы, но и перевод нам не требуется.

Каждый из нас музыку воспринимает по-своему, и слышит то, что хочет слышать.

Дриад захлопнул шкатулку, давая сигнал, что расспросы лучше прекратить.

— Забирайте остальные, — решительно пододвинула к шкатулке оставшиеся артефакты. — Считайте это моим даром.

Бог с ними, сделаю я ещё этих камней. У меня еще второй комплект имеется. А вот этих долгожителей стало по-человечески жаль. Гость мой порыв оценил, склонив голову в знак признательности.