Чужих детей не бывает

Первый вывод, который напрашивался после недавних событий — парню понадобились деньги. Но, шестое чувство кричало, что дело не в этом. Зачем бы мы тогда тут стояли? Буквально в сотне метров от дома старосты.

Но Мир желанием рассказывать не горел, уйдя вглухую несознанку. Никак дети не осознают, что рядом живет менталист. Всё равно ведь узнаем.

— Мир, ты ведь помнишь запрет, — вмешивается Влас. — И у нас был уговор, который ты нарушил. Раз ты так рисковал, отправившись на болото на ночь глядя, да еще и в одиночку, значит, у тебя была причина.

Почему ты так рисковал, ведь скоро осень, и змеи в это время особенно опасны? — По мере осознания произошедшего, я всё больше впадала в панику. Ричард меня уже обнимал за талию, крепко прижимая к себе, так как ноги меня не держали. — Ты этим поступком подставил нас всех. И Троя в первую очередь, ведь то он научил тебя ловить гадов. Это твоя благодарность? Так ты поступаешь с друзьями?

После такой отповеди нервы у пацана сдали окончательно, и он сорвался на крик:

— Да ничего мне змеи не сделают, даже если я голый в это болото шагну! А я защиту одел на всякий случай! Мог бы и не надевать, только зря страху натерпелся, пока ее тырил, — лицо его раскраснелось от крика, ярости и возбуждения, — ничего мне змеи не сделают, ясно вам? Меня в позатом годе деревенские пацаны в то болото с обрыва скинули, и меня ни одна змея не тронула! Не верите? Тогда, вот, смотрите, — и не давая время на раздумья, начал развязывать шнуровку у шевелящегося мешка неверными рваными движениями.

"

"Дальнейшие события наслаивались друг на друга, как картинки сломанного калейдоскопа.

— Мир, прекрати! — издалека звучит голос брата, на которого я уже не обращаю внимания. Мой взгляд прикован к тому, как Мир засовывает голую руку в мешок и вытаскивает сразу две извивающихся гадины. — Лиза не смей!

Брат испуган, но мне сейчас всё равно. На заднем фоне истошный женский визг, мужская брань и суета. Но всё это где-то там, далеко. Мне же в эту секунду важен лишь Мир. Бросаюсь вперед, вырываясь из мужских объятий и пытаюсь ударить по рукам ребенка изо всей силы.

Не успеваю дотянуться, как меня перехватывают, а протянутую ладонь накрывает медвежья лапа. Уже через секунду возвращаюсь в реальность, чувствуя, как тело Ричарда вздрагивает. На мохнатой шкуре, в том месте, где у человеческой руки было бы запястье, сомкнуты челюсти одной из змей с разноцветным рисунком в виде красных, черных, желтых и белых полос по всему тонкому грациозному телу.