Чужая ноша

"

"– За Оленькой столько ребят бегало! – бабуля, заметив, что Лариса задержала взгляд на портретном снимке мамы – на том самом, копия которого с дарственной надписью была подарена папе, с гордостью выдохнула. – Но неприступная она была – жуть! Ребятам головы морочила, но и только. Говорила я все ей, что, мол, смотри, Ольга, довертишься, всех своих женихов разгонишь и в девках останешься. Но она только смеялась. Это уже потом она мне призналась, что в Кольку Лескова была тайно влюблена еще с первого курса.

Лариса улыбнулась и отложила снимок. А вот и свадебные фотографии родителей…

– Я так гордилась Оленькой, когда она в институт в Москве поступила! А поначалу так переживала, когда она из нашего городка в столицу решила податься… – погрузившись в воспоминания, бабушка вздохнула и взяла из стопки фотографий ту, на которой держала маленькую Олю на руках.

– Бедное дитя… Я так боялась, что не смогу дать ей достойную жизнь, сиротке моей, но, видно, Господь все же помог.

– Сиротке? – Лариса, зацепившись из всех бабушкиных причитаний за одно слово, удивленно спросила. – У нее же ведь ты была!

– Д-да, так… – бабушка смутилась, словно проговорилась о чем-то недозволенном. Отложив снимок, она нарочно бодрым тоном поинтересовалась:

– На автобус, чай, не опаздываешь?

– Не опаздываю! – Лариса, сверившись с часами, успокоила бабулю и попыталась вернуть разговор на интересующую ее тему:

– Ба, ты мне про деда практически ничего не рассказывала, как вы с ним познакомились.

– Тяжело было, вот так и растила, – бабушка, посуровев, хмуро отозвалась и, сняв очки, собрала фотографии обратно в пакет. Потом, помолчав, словно принимая какое-то внутреннее решение, созналась:

– Ольга-то ведь мне не родная… Вернее, кровь-то родная, но не я ейная мать.

Лариса, мысленно ахнув, затаила дыхание в ожидании бабушкиного рассказа, боясь, что бабушка, проговорившись, на этом и закроет тему.

– Я долго эту тайну хранила, не говорила твоей матери. А потом, когда она уже взрослая стала, когда у нее собственные дети родились, рассказала. Боялась, что она плохо примет то, что не я ее родила, да нет, будто ничего не изменилось.