Чувство реальности

Студенты жевали на лекциях. Лица при этом были, как у сытых домашних животных.

Во время своих публичных выступлений, будь то митинг, ток-шоу, лекция в университете, Рязанцев прежде всего отыскивал в массе лиц какое-нибудь одно, женское, молодое, красивое. Смотрел он на всех. Но обращался именно к ней, самой приятной слушательнице, всегда анонимной, неизвестной и оттого еще более притягательной.

Четыре года назад, на лекциях в Гарварде, его ораторский тонус поддерживала хрупкая бледная блондинка с ясными глазами, которые казались то голубыми, то серыми, то наивными, то хитрыми.

Он не знал и не хотел знать, как ее зовут. Даже когда их столкнуло на party, посвященной юбилею факультета славистики, и она представилась, он мгновенно забыл ее имя. В памяти осталось только ее лицо, ее легкость и рок-н-ролл под Элвиса Пресли. На той шумной, разукрашенной бумажными гирляндами вечеринке, где скулы сводило от необходимости постоянно улыбаться и невозможности покурить, несколько минут танца с тоненькой ловкой партнершей оказались чем-то вроде витаминного коктейля. Он почувствовал себя значительно моложе и счастливей, чем был на самом деле."

"Итак, Мери Григ. Протеже Хогана. А если никакая она не практикантка? Если она из ЦРУ? Ну и отлично. Значит, не дура, не растеряха, умеет слушать, знает, как и где себя вести. Не придется объяснять ей элементарных вещей, все поймет с полуслова. И смотреть на нее будет приятно, если, конечно, не разнесло ее, как бочку, за эти четыре года. Что еще требуется от хорошего пресс-секретаря? Да, она из ЦРУ, как покойный Бриттен.

Не стал бы Джозеф Хоган тратить столько слов на простую практикантку. Ге прислали вместо Бриттена. Быстро же они подсуетились! Впрочем, смена Бриттену у них, конечно, была подготовлена заранее. На всякий случай? Или они знали, что его убьют? Может, сами и убили? Или это сделали люди из ФСБ? А может, бандиты Хача?

Его продрал озноб. Начав задавать самому себе вопросы, он как будто ступил на тонкий лед и уже не мог остановиться. Прошел несколько шагов, провалился в черную полынью.

Чтобы выбраться, следовало прежде всего успокоиться, скинуть балласт тоски, ревности, оскорбленного мужского достоинства и попытаться понять, что лично он, Евгений Николаевич Рязанцев, думает о случившемся. Есть у него на этот счет какая-нибудь определенная позиция?

Сейчас он доест свой десерт, выпьет вишневый сок и кофе, сядет в машину, отправится домой. Там ждет его оперативник, майор милиции. Надо подготовится к разговору.