Чувство реальности

– Прекрати! – не выдержала секретарша Наташа Дронкина, крепко сбитая высокая блондинка. Ее приятную внешность безнадежно портили несколько выпуклых щетинистых родинок на щеках и на подбородке, каждая размером с горошину.

– Что тебе не нравится? – лениво поинтересовался Феликс.

– И так в ушах звенит, а тут еще ты со своими ключами, – проворчала Наташа, громко возмущенно всхлипнула, достала пудреницу и занялась своим лицом.

– Он все наиграться не может, – подал голос компьютерщик Вадик, длинный и худой, бритый налысо, с серебряной серьгой в ноздре, – неделю назад купил наконец тачку, вот и гремит ключами, как младенец погремушкой.

– Что ж ты коньяк с утра хлещешь, если за рулем? – покачала головой Наташа. – Жить надоело?

– Надоело, – оскалился Феликс, – до того похабная жизнь пошла, что и правда надоело.

– А вот Вике, наверное, не надоело жить, – заметила из глубины комнаты младший редактор Лиля Осипенко, маленькая, круглая, с вытравленными до белизны волосами и крупным вздернутым носом, – а всем плевать.

– Ну нам теперь повеситься, да? – раздраженно прорычал компьютерщик Вадик.

– Нет, я не могу, не могу, – Лиля громко зарыдала, к ней тут же подсела старший редактор Тата, поджарая дама с серебристым бобриком волос, в очках в толстой розовой оправе.

– Деточка, не надо. Мы все переживаем, но каждый по-своему. Одни люди могут выплескивать свои чувства, как ты, другие все держат в себе.

– Слышь, а какая тачка у тебя? – шепотом спросил молоденький курьер Костик Терентьев, подходя к Феликсу и опускаясь перед ним на корточки.

– «Фольксваген-гольф», – небрежно ответил тот и в очередной раз поддел ногой упавшую связку ключей.

– Новая?

– Ну, почти. Девяносто седьмого года.

– Вроде Вика такую недавно покупала, – вспомнил Костик.

– Ага. Если только для своей домработницы, продукты из супермаркета возить, – выразительно скривился Феликс.

– Нет, правда, я помню, она говорила про «Фольксваген». Она хотела вторую машину, именно «гольф».

– Может, и хотела, теперь уж не хочет, – Феликс потянулся, хрустнув суставами, – и вообще, отстань. У нас тут траур, а ты все о тачках. Нехорошо это, Костик.

– А нашему Костику все по фигу, – подала голос секретарша, – он у нас поколение-нэкст. Когда его отца арестовали, он тут учил Вику чечетку танцевать.