Чувство реальности

То, что он говорил, было, конечно, мудро, и даже красиво, и по-своему верно. Это отлично прозвучало бы на каком-нибудь теоретическом занятии, особенно в качестве вступительной речи. Это мог говорить преподаватель студентке-первокурснице в школьном коридоре, а не офицер ЦРУ своему коллеге в аэропорту Кеннеди за полчаса до отлета в Москву.

– Ну, ты успокоилась? – Он взъерошил ей волосы. – Теперь все?

– Нет, не все. Помощник атташе по культуре – слишком важная персона, чтобы тащиться по жаре в аэропорт и встречать такую пигалицу, как я.

– Привыкай, привыкай, ты не пигалица, твоя поездка оплачена Концерном. Сразу после защиты диссертации ты станешь штатным сотрудником «Парадиза». Ты уже элита, в тебя вложены серьезные деньги. Господин Джозеф Хоган, владелец Концерна, в телефонном разговоре с Евгением Рязанцевым подчеркнул, что выпускница Гарварда Мери Григ – его протеже, и высказал свою личную заинтересованность в том, чтобы твое сотрудничество с пресс-центром партии оказалось максимально успешным.

– Вот как? – слегка удивилась Маша. – Когда же они успели побеседовать о моей скромной персоне?

– Неделю назад. Сегодня он еще раз позвонил Рязанцеву, выразил свои соболезнования и напомнил, как ты слушала его лекции, как вы танцевали рок-н-ролл. Рязанцеву сейчас плохо, одиноко. Люди из близкого окружения его тяготят. Роман с Кравцовой развивался у них на глазах, и о том, что она ему изменяла с Бриттеном, им известно, теперь во всяком случае.

– Погодите, Билл, – поморщилась Маша, – я не поняла, значит, первый звонок был неделю назад? То есть все было решено еще до смерти Томаса?

– Ну, Маша, ты должна догадываться, что такие решения принимаются не в один день.

– А что было не так с Томасом? – спросила она почти шепотом, трусливо надеясь, что Макмерфи не расслышит этого нахального вопроса.

– Что не так? Томас Бриттен спал с Викторией Кравцовой. – Макмерфи криво усмехнулся и добавил комически страшным шепотом, приблизившись к Машиному уху: – По собственной инициативе, без всяких наших санкций.