Чудовище Карнохельма

Мною! Мое сердце на миг остановилось и забилось с такой силой, что казалось — пробьет грудную клетку! Зверь сделал мягкий шаг по снегу, я отступила, с ужасом понимая, что бежать мне некуда. Позади только обрыв и острые пики черных скал.

Хёгг в пещере издал ужасающий вой-рык, волк на миг пригнулся, но, дернув носом, снова повернул морду в мою сторону. Бенгт создал проход — и именно по нему прошел дикий зверь. Раньше площадка была закрыта со всех сторон, а теперь… Мелькнула мысль — если бы я все-таки убежала, как долго прожила бы на скалах? Я ведь совсем не подумала о хищниках! А они тут есть… О боги… Быстро оглянулась в поисках палки, ну или хотя бы камня.

Ничего. Только ровный наст снега! Не снежки же мне лепить, в самом деле!

— Убирайся! — пропищала я, стараясь совладать с дрожащим голосом. Но вышел лишь задушенный хрип — ни силы, ни уверенности. Да и какая уверенность, когда стоишь между бездной и оскаленной пастью? — Пошел вон!

Хищник низко опустил морду и угрожающе зарычал, верхняя губа приподнялась, обнажая черные десны и белоснежные клыки.

И с каким-то странным спокойствием я поняла, что мне конец. Может, зверя привлекло спрятанное за камнем мясо, но он точно не побрезгует и сочной переселенкой.

Я сделала еще шаг назад. Тишина упала на скалы. Мягко обнял со спины солнечный свет. Как же страшно… Зверь пригнулся. И прыгнул.

И в то же мгновение пролетел вихрем человек, а зверь отлетел на снег, жалобно скуля и дергая лапами.

Но тут же вскочил и бросился на новую добычу — ильха. Того, кто его отбросил. Яростная атака — и зверь сплелся с человеком, покатился по снегу живым рычащим клубком. Я ничего не могла понять, волк рычал и бился, кажется, теперь атаковал человек… брызги крови окрасили белый наст. И рычали тоже оба — зверь и мужчина.

— Хватит! — крик сорвался с губ невольно, от страха.

Ильх с рыком отбросил волка, и тот тяжело перевернулся, вскочил, скаля клыки. И хромая, кинулся на тропу.

А я с изумлением уставилась на того, кого видела в своих снах…

Рагнвальд.

Высокий, широкоплечий, почти обнаженный и покрытый смазанными теперь рисунками и волчьей кровью. Да и своей, похоже… А еще у него были самые невероятные, самые синие и колючие глаза и снежно-белые волосы.

Варвар прищурился, уставившись на меня. Так же, как и во сне, — совершенно бесцеремонно. Только на этот раз еще и со злостью.

— Т-ты… ты! — заикаясь, выдохнула я.