Чудовище Карнохельма

Под черной замшей на запястье цвел ледяной рисунок, который не смог вылечить ни один профессор. И никто не мог сказать, чем это грозит командору. Его рука становилась льдом. А перед глазами стояли солдаты, которые рассыпались от дыхания белой твари.

Подарок варвара.

Ярость снова окатила холодной волной, и командор сжал кулаки, пытаясь справиться с эмоциями.

И злорадно усмехнулся. Программу переселения приостановили. Но командору этого было мало. Ему нужны фьорды.

Он прикрыл глаза и втянул кондиционированный воздух.

Слишком сухой. Он желал ощутить другой — влажный, соленый, травянистый. Воздух за Туманом. Воздух фьордов. Сердце ударило в клетку ребер, дернулось. И уже привычная злость растеклась на языке жгучим ядом.

Он уничтожит варваров. Уничтожит!

У говнюка Эриксона нашлись влиятельные друзья, и против командора выдвинули обвинение в превышении полномочий. Его обвинили в том, что он создал угрозу для мирного населения!

Разве он не сделал то, что должен был? Он показал Конфедерации жуткую, оскаленную морду фьордов! Пусть знают, что скрывается за Туманом!

Командор выдохнул и растянул губы в ядовитой усмешке.

Ничего. Это лишь начало.

Дверь за спиной открылась, впуская гостя, но Грей не стал оборачиваться. Гость не любил, когда ему смотрели в лицо. В отражении на стекле командор рассматривал визитера. Хотя на что там смотреть — лицо скрыто мятым капюшоном плаща. Гость стоял неподвижно и молча. И Грей по опыту знал, что он может так стоять бесконечно долго."

"— Ты отправишься за Туман, — резко произнес командор.

 — В мертвый город фьордов, Саленгвард. По моим данным, в скалах города сохранилось кольцо Горлохума, добудешь мне его. И вёльду из заповедного леса. Тайно привезешь груз в Конфедерацию. Задание сверхсекретное, отвечаешь лично передо мной. Все ясно?

Гость слегка наклонил голову.

Грей моргнул. А когда снова посмотрел на стекло — в отражении уже никого не было.

* * *Черный хёгг забрался в расщелину между камнями и пополз, обдирая крылья об острые камни. Он забирался все глубже и глубже, в самое сердце горы.

Полз и полз, ведомый болью, тоской и золотой исцеляющей жилой, что пролегла в скалах.

Крылья хёгга превратились в лохмотья. Шкура стала скользкой от крови — своей и чужой. Его огромное тело болело и почти обессилело. И человек в нем сдался, уступив место зверю.

И он справился. Нюхом нашел гору, внутри которой вились золотые исцеляющие жилы. Добрался. Залег, прижавшись брюхом к камням. Закрыл глаза.

Здесь было хорошо. Тепло и тихо.