Чудовище Карнохельма

В проемы лился солнечный свет, значит, снаружи все еще день. С высоченных сводов потолка спускались гирлянды сталактитов и ледяных кружев. Вода здесь застыла в самых причудливых формах, создав безумный шедевр. Пол и потолок соединяло несколько десятков ледяных колонн. Самое странное, что я видела закономерность в расположении «окон», ледяных столбов и наростов. Каменные стены были естественной частью горы, но остальное когда-то воздвиг человек. Вернее… ледяной дракон. Может, это случилось тысячу лет назад, еще до появления в этих местах Карнохельма.

Но сейчас здесь обосновался обычный человек, потому что в углу, подальше от щелей-окон, пол покрывали грязные звериные шкуры, одеяла и просто тряпки. Там же теплился примитивный очаг, сложенный из камней. А рядом было навалено разное добро: лепешки из Карнохельма, грязные свертки, посуда, одежда и ткани, изгрызенная драконом кабанья туша, связка заячьих тушек и пучки сухих трав. Все это напоминало свалку, но предназначалось для человека.

Для той, что жила в этом логове вместе с дикой стаей.

— Вы уж не судите строго, у нас не жарко, — снова рассмеялась Гунхильд. — Ледяные не любят огонь. И в их логове всегда живет ветер, их вечный спутник. Так что погреться напоследок не получится.

Трин коснулась моей руки и кивнула в другую сторону.

Я прищурилась, всматриваясь в белесую кучу и пытаясь понять, что вижу. Вздрогнула. Кости. В углу логова были навалены кости.

И рядом свернулся хромой дракон. К нему подошла Гунхильд, без опаски погладила звериную морду.

— Мальчик мой, ранили, поцарапали… Ничего, ничего, милый, это не страшно… Это заживет… У мышки боли, у кошки боли, у моего Безжалостного Вармара заживи…

Мы с Трин переглянулись и дружно попятились.

— Не вздумайте бежать, — не поворачиваясь, хмыкнула Гунхильд. — Мой мальчик только успокоился. Побежите — и минуты не проживете. К тому же снаружи остальные хёгги. Они предпочитают вершину, но в сторону Логова всегда поглядывают.

Мы застыли, превратившись в ледяные скульптуры.

— Это все ты! — прошипела Трин.

— Невозможно, — согласилась старуха, оборачиваясь. — Для тебя, Трин. У тебя никогда не будет таких сил. Для силы нужны чувства — настоящие, глубокие, как океан. А у тебя что? Лужа… К тому же ты дева фьордов, хоть и мнишь себя свободной вёльдой. А значит, с молоком матери впитала правила… Удивительно, но сила вёльды напрямую связана с Зовом хёгга.