Чудовище Карнохельма

— И тебе не хворать. Но помогу я иначе. Ты ведь не просто так желал смерти риару Карнохельма?

— Он забрал мою нареченную! — вспыхнул Гудрет.

— Каков негодяй, — пробормотала старуха, и ильху почудилась в ее тоне насмешка. — Горячий риар у Карнохельма, хоть и снежный. И смышленый. Словно и не брат Бенгту… Такой многое наворотить может… Хочешь ему отомстить? Конечно, хочешь. И обидно по-мужски, и денег за невесту отдал немало, так ведь? Теперь ни золота, ни девы, да еще и звери подрали. А всему виной риар Карнохельма… жжется внутри обида и злость, так?

Гудрет кивнул, не понимая.

— Вот только ты знаешь, что силы не равны, — хмыкнула Гунхильд. И глянула весело в сторону небесного свода. — Ох, шалит риар! Все скалы Зовом накрыл, надо же… Силища… Хороша, видать, дева. Твоя дева, парень. Так хороша, что все небо горит, видишь? Сочная, пригожая дева! Да не твоя теперь.

Конечно, Гудрет видел. И ненависть уже жгла, словно раскаленное пекло.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Есть способ отомстить, — произнесла старуха.

— Какой же?

— Надеть кольцо Горлохума.

Надежда развеялась дымом, и Гудрет невесело рассмеялся:

— Это невозможно.

— Смейся, дурачок, — ласково произнесла странница. — Смейся. Только и сам беловолосый риар надел кольцо совсем недавно. И да, будучи не мальчишкой, а взрослым ильхом. И как видишь, живой-здоровый, чужих дев в кровати мнет!

— Ты врешь! — не сдержался Гудрет. — Никто не выживет, если наденет кольцо после двадцати зим! Хёгги не принимают взрослых ильхов! Я умру, если попытаюсь!

— Не умрешь, если я расскажу тебе секрет, — прошептала старуха, и пекарю бы отвернуться, не слушать, но он не мог.

Он зажмурился, пытаясь не слушать.

— Надо лишь задобрить незримый мир, надо принести жертву и нарисовать на своем теле верные знаки. На спине и груди, на руках и ногах. Это даст сил, парень, это поможет поймать дикую душу и окольцевать ее.