Чудесный сад жены-попаданки

— Нападая на путников? — на этот раз я уже не удержалась оттого, чтобы назвать вещи своими именами.

— Только богатых! — резко возразил Эйнсли. — И мы никого не убивали… Кроме вашего бывшего управляющего, но, согласитесь, он заслужил собачью смерть.

Я промолчала, не желая ни лгать, ни одобрять позицию собеседника.

— Я никогда не брал себе лишнего, — между тем продолжал лорд-разбойник. — Отдавал долю своим людям, а остальное жертвовал нуждающимся. В том числе не раз помогал вашим арендаторам, леди Каннингем! Грир выжимал из них последнее, стремясь набить свои карманы.

— Не знаю, — жёстко отрезала я, — и знать не хочу. Лорд Эйнсли, поймите меня правильно. Я не жалею о том, что случилось в дюнах, но мне однозначно не нравятся ваши методы. И я до сих пор не могу понять: зачем вы занимаетесь этим сейчас? Разве в Оакшире не всё хорошо?

Судя по маске равнодушия, моментально опустившейся на лицо Эйнсли, удар снова пришёлся по больному.

— Людям надо чем-то заниматься, — как о чём-то незначительном ответил он.

М-да. Я поискала контраргументы, не нашла и махнула рукой: пусть его. В конце концов, Эйнсли — мальчик большенький, и вообще, кто я такая, чтобы читать ему мораль? Поэтому ограничилась коротким:

— Ясно. — И перевела тему на менее болезненную: — Скажите, лорд, за что вас, вернее, Безликого, так не любит инспектор Трейси?

— Не любит? — вроде бы непритворно удивился Эйнсли.

— Странно. — Я нахмурилась. — Потому что он, по моему убеждению, ненавидит Безликого всей душой и готов на что угодно, лишь бы его поймать.

Эйнсли развёл руками.

— Могу предложить только спросить об этом у самого инспектора.

— Я спрашивала, — поморщилась я, — и он ответил чем-то похожим на «разбойник должен сидеть в тюрьме».

Лорд фыркнул:

— Очень смело со стороны господина инспектора.

— Согласна, солдаты полковника Харта преуспели больше, — с серьёзным видом отозвалась я.

Эйнсли сердито засопел, но прежде чем нашёлся с ответом, я поднялась с мраморной скамейки и вполне дружелюбно предложила:

— Не желаете чаю, лорд Эйнсли?

— Благодарю, леди Каннингем. — Он тоже встал, с видимым трудом, но явно обиженный на мои уколы. — Однако, с вашего позволения, я откланяюсь.