Я тебя заберу

Мы оба помним, как после двух моих ночевок в офисе она собрала свои вещи и сказала, что не хочет мешать. Самое простое расставание, которое можно представить. Никаких требований, упреков и прочей головной боли. За это я готов был простить предательство и подкуп Савойского.

Но сейчас нам всем временно не до комфорта.

— Я поживу в другом месте. Квартира в полном твоем распоряжении. Поезжай прямо сейчас или после клиники. Вечером водитель заберет мои вещи.

К счастью, Насте хватает ума не спорить и не спрашивать, где я буду жить.

— Мне нужно знать, как Рогов выяснил адрес! — тут же переключаюсь на Злотникова.

Ломать голову над тем, как уговорить Лизу впустить меня на ПМЖ в собственный дом, буду позже.

— Да, Марк Юрьевич. Уже занимаюсь. Парни сейчас копируют личные дела работников отеля. Благо администрация не артачилась, сразу предоставила доступ. После этого проверим записи с камер.

— Поторопи всех.

— Принято.

— И еще... — Останавливаюсь возле двери. Грудь жжет одна неприятная догадка. Безумная, сродни той, что тянула к Лизе, даже когда она изображала незнакомку. — Проверь своих парней. Каждого, кто хоть как-то связан с делом Рогова.

— Марк Юрьевич, но у нас нет никого нового. Все больше пяти лет в охране. — Злотников реагирует так, будто я попросил протестировать на полиграфе его сыновей и заодно сдуть пыль с могилки жены.

— Кирилл, просто проверь.

Меньше всего сейчас хочется объяснять, где у меня зудит и почему. До конца последнего урока осталось всего полчаса. Учитывая сегодняшнее утро, я не могу опоздать к Глебу ни на минуту.

— Будет сделано, — отвечает начбез без энтузиазма.

— И звони. Днем или ночью. Неважно.

Глава 48. Постоялец

Самые настойчивые — влюбленные.

Им неведомо слово «нет». И море по колено.

Лиза

О том, что у Марка что-то произошло, я узнаю по косвенным признакам — слишком долгим взглядам на телефон, задумчивости и подозрительной сговорчивости.

Впрочем, сговорчивостью это назвать сложно. На каждый мой вопрос Шаталов уверенно отвечает «Да». Когда намекаю, что ему пора домой, соглашается и продолжает сидеть на диване. А когда распахиваю дверь, вместо того чтобы одеться, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.

Никакой логики! Нарушение всех наших правил!

— Я тут голову ломаю: ты оборзел или охренел? — выдаю в конце концов.