Я тебя заберу

И завожусь еще сильнее.

До потребности рвануть следом. Отправить покурить все «личные обстоятельства». И заставить ведьму орать одно слово — «Да!» — в ответ на любой приказ. На любой вопрос. До самого утра.

Знакомое состояние. Хоть и почти забытое. Сродни той одержимости, из-за которой вчера я потребовал у Кравцова личные дела всех врачей и битый час изучал папку с документами Елизаветы Ивановны Градской.

Уроженки Питера. Дочки потомственных кардиологов, разбившихся в аварии десять лет назад. Матери восьмилетнего сына с отчеством какого-то левого мужика, о котором нет ни строчки в биографии.

Незнакомки. Полной противоположности другой Лизе, из моего прошлого.

Слишком дерзкой и стервозной. С охрененными изгибами и выпуклостями, которых у тощей девчонки не было и в помине.

Гадины со вкусом пряной вишни. Но настолько похожей на ту... мое табу, что другие водители, смирившись, начинают объезжать по кругу. А я все стою, мокну и не могу сделать даже шага в сторону своей машины.

***После ресторана домой приезжаю промокший и злой.

Так и хотелось потребовать у него список всех жаждущих. С одним шустрым гинекологом в первой строчке. Однако, стиснув зубы, я сдержался. А затем вообще отрубил телефон.

Дома отключить ничего не удается. Настя встречает у порога. При макияже, с алой помадой, которая лучше всего смотрится на члене, в длинном шелковом платье, подчеркивающем все прелести.

Красивая как с обложки. И доступная в любой момент по щелчку пальцев.

— Как прошел банкет? — Она широко улыбается, и бретели платья скользят по плечам вниз.

— Кравцов отработал за нас двоих.

Мне нет никакого смысла врать. Правда, как и что-то плохо пахнущее, имеет свойство всплывать в самый неподходящий момент. Да и с Настей нет необходимости во лжи.

— Коля очень хотел представить тебя коллективу. — Жена снимает с меня пиджак и тянется к пуговицам на рубашке.

— Все, что он хотел, — это деньги. — Останавливаю ее. — И они уже на его счету. Как ты просила.

— А почему тогда ты злой? — Ее руки стекают по моей груди к ширинке и проворно расстегивают молнию. — Трудный день? — Настя опускается на пол. — Или женщина?"

"Оттянув резинку боксеров, она осторожно освобождает член и демонстративно облизывается. Вроде бы точно так же, как сегодня уже облизывалась другая женщина. Но все-таки иначе.

Спокойно.