Искушение для опера под прикрытием

Я не боюсь расплаты, даже, наверное, жажду ее. Предпочитаю открытое соперничество. Понимаю, что пока не время для противостояния. Я должен думать о работе и только о ней. Но ноги сами несут в соседнюю комнату.

Поддаюсь порыву и вхожу. Алена сидит на полу, спрятав лицо в коленях. Плечи ее сотрясают беззвучные рыдания. «Это что еще за нахер?» – проносится в голове, а сердце болезненно сжимается.

Картинка холодной и расчетливой стервы разлетается на мелкие осколки, и я вижу перед собой слабую, хрупкую женщину. Да какую нахер женщину! Почти девочку…

Инстинктивно иду к ней, но до конца не осознаю зачем.

– Алена, – выдыхаю я и опускаюсь перед ней на корточки.

Вздрагивает и поднимает на меня свои бездонные глаза. Непонимающе хлопает влажными ресницами и хмурится.

– Что тебе е-ще от меня надо? – Ее голос срывается и гаснет. Закусывает губу, чтобы не сдержать слезы, но ничего не получается.

– Не плачь, – хрипло шепчу, едва справляясь с охватившим волнением.

Протягиваю руку и осторожно вытираю соленые капли с ее щек подушечкой большого пальца. Замирает и часто дышит. Боится?

– Мне ничего не надо… – слабо улыбаюсь для нее, чтобы смягчить ситуацию, чтобы поверила в мою искренность.

– Зачем тогда при-шел? – все еще всхлипывает Алена, но уже не плачет, а скорее, с интересом рассматривает меня.

– Тебя пожалеть, – шучу, пытаясь разрядить атмосферу.

– Я такая жалкая, да? – Ее голос леденеет, а на губах застывает саркастичная усмешка. – Спасибо за откровенность.

А-а-а, какой же я идиот. Хочется врезать самому себе. Ведь совсем не то имел в виду, но фраза получилась двусмысленной, и Алена поняла неверно. Придурок.

– А теперь уходи…

Она поднимается на ноги и торопливо вытирает следы слез.

– Дурочка, – выдыхаю отчаянно, ловлю ее лицо в ладони и вынуждаю смотреть мне в глаза.

Не сдерживаюсь и касаюсь губами ее соленых щек. Прикрывая глаза, наслаждаясь нежностью бархатистой кожи и не могу найти в себе силы отстраниться.

– Не надо. – Алена упирается мне в грудь ладонями, пытаясь вырваться, но я не отпускаю, а наоборот, наваливаюсь на нее, прижимая телом к стене.