Черный пудель, рыжий кот, или Свадьба с препятствиями

Статьи, шумиха в прессе, своя группа подписчиков Вконтакте! А когда она выйдет, шавловские дети станут ее бояться и кричать издалека «убийца!».

Но тут голос здравого смысла напомнил, кто ее жертва. Старушонка дряхлая, которая от комариного пука померла бы. Невелика доблесть!

Группа подписчиков Вконтакте растаяла как дым.

Однако Рита, полная решимости, уже двигалась к следователю Хлебникову.

Длинное лицо Дмитрия Дмитриевича при ее появлении вытянулось еще сильнее.

– Пиши! – рявкнул он и хлобыстнул по столу пачкой бумаги.

Пачка бы Рите не понадобилась, длинно писать она не умела, так что Сысоева флегматично взяла один лист и вывела сверху «Явка с повинной».

Валера Грабарь в это время кусал кулаки от бессилия, но поделать ничего не мог. Любимая женщина запретила ему вмешиваться. И на всякий случай пригрозила, что если он вздумает ослушаться, она за него замуж никогда не выйдет, а выйдет за избитого им когда-то Димона Волкова. «Он же слабак!» – расхохотался Валера. «Зато я буду Маргарита Волкова!» – парировала Рита.

«…признаюсь в том, что в состоянии злобного аффекта ударила свою родственницу, пусть и дальнюю, по голове и тем самым убила ее наповал. Преступление было совершено садовым гномом…»

– А гнома ты где взяла? – осведомился Хлебников, читавший через ее плечо. Ему очень хотелось дать девчонке подзатыльник.

– С собой принесла!

– Тоже в аффекте? – обидно усмехнулся следователь.

Рита почувствовала подвох, но догадаться, в чем он состоит, не могла.

– Он в саду стоял, под пионами, – осторожно сказала она, нащупывая тропинку над пропастью.

– Для чего же ты его с собой потащила?

Сысоева начала догадываться, где ловушка.

– За компанию.

– Четыре с половиной кэгэ. А гири ты с собой за компанию не носишь?

– Его, между прочим, Вася зовут, – обиделась за гнома младшая Сысоева.

«…было совершено садовым гномом Василием…»

– С какой стороны ударила? – внезапно спросил Хлебников.

Тут-то Рита и задумалась.

– Слева? – предположила она.

– А вот эксперты наши другое говорят, – сощурился Дмитрий Дмитриевич.

Снизу из коридора все громе доносились неразборчивые выкрики, от которых у него начала болеть голова.

– Она уворачивалась!

– Кто?

– Баба Лиза!

– А камаринского она перед тобой не вытанцовывала? – рявкнул выведенный из себя Хлебников.