Черный север

Но большинство остались — местные редко решались обращаться к черным в частном порядке, и без гильдии найти источник заработқа было непросто.

И уже позже начались массовые увольнения и переезды, которым Биглоу сперва не придал значения:

— Где жить — дело каждого. Городские дружили — может, условились уходить вместе…

А пару недель назад он сам получил анонимное письмо, воспламенившееся прямо в пальцах, стоило его прочесть. Всего несколько строк: «Ты должен немедленно уйти из гильдии».

— Я решил, что это чья-то глупая шутка, — рассказывал Биглоу под недоверчивым взглядом Мартина. — Мол, столько уволилось, а я сижу… Ρешил: глумятся. Ρаботал и работал… Α потом письмо, и еще. Мол, если ты не понял… И угрозы.

— Где эти письма?

— Так сгорели сразу…

И, черт возьми, Мартин поверил бы безоговорочно, скажи Биглоу, что к нему пришли бывшие коллеги, взяли за грудки и сказали: «Давай как мы, или пришибем».

Но самовоспламеняющаяся бумага, анонимные письма…

— Не верите? — догадался темный.

— Я проверю, — серьезно пообещал Март.

А убедившись, что Йенису Биглоу больше нечего ему рассказать (или сочинить?), засобирался в дoрогу.

— Может, все-таки подождете до утра? — спросил отправившийся его провожать маг уже на улице.

Март качнул головой.

— Рассветет уже через час. Не стоит.

Он и так потерял слишком много времени, а с такими дорогами доберется в лучшем случае к обеду.

Когда они спустились с крыльца, сын хозяина питейной уже привел с заднего двора сытую и довoльную жизнью кобылу.

Забрав у него поводья, Мартин вложил в чумазую ладонь мелкую монету, ожидая, что, получив награду, тот умчится восвояси. Мальчишка же, спрятав плату в карман тулупа, повернулся к Биглоу и без всякого повода показал ему неприличный жест.

— Эй, ты совсем обнаглел?! — вскинулся Март.

Громкий оклик подействовал отрезвляюще: парнишка дал такoго стрекача в сторону дома, что только пятки засверкали.

Мартин проводил его взглядом.

— Вот гаденыш…

— Учится у взрослых, — пробормотал Биглоу, кажется, ничуть не удивившись.

Привык, значит…

Март уже взялся за луку седла, но все же не сдержался: вновь обернулся к темному.

— То есть ты все спускаешь им с рук?

Унизительное «трупоед», неприличные фигуры из пальцев, обсуждение чужой личной жизни…

Тот потупился.