Черный лис. Том 2

Были среди них и шедевры кулинарного искусства, и то, что мой друган Лев называл просто: «рвотный камень»… Но вот эта яичница с олениной, с какими-то ещё незнакомыми мне пряными травками, с этими удивительными красными плодами с смешным названием «помидор»…

В этот миг мне казалось, что ничего вкуснее я не ел.

Сквозь бледные шторы пробивался желтый солнечный свет, он лежал на чёрно-белых плитках пола ровными тёплыми квадратами. На плите пел чайник, и пахло тёплым, только что выпеченным хлебом.

— Ты ведь чувствуешь себя чужаком, — вдруг сказал Колян.

 — Думаешь, что тебе здесь не место.

Вымазав тарелку хлебным мякишем, я кинул в рот последний кусочек, прожевал, а потом спрятал лицо за чашкой с чаем.

Чай у Коляна был сладкий. С молоком. Я такого ещё не пробовал… А ещё он удивительно точно угадал мои мысли.

— Да ладно, можешь не отвечать, — телохранитель порылся в ящике стола, достал трубку, пачку табаку, и принялся священнодействовать. — Я и так всё вижу. И прекрасно тебя понимаю. Сам был таким.

Я подавился. Чай брызнул из ноздрей на скатерть, я схватил салфетку, принялся вытирать грязные лужицы…

— Чтобы чувствовать себя чужаком, не обязательно явиться из другого мира, — он вновь правильно угадал мои мысли. — Достаточно быть чужим той среде, в которой находишься. Внук бывшего военнопленного, бывшего врага — японца. Да ещё и не маг, — раскурив трубку, Колян выпустил густой клуб сизого, чуть отдающего горелой кашей, дыма. — После войны здесь была разруха — да и где её не было? Всё для фронта, всё для победы, сечёшь?

— Это та война, где японцы напали на Сахалин?

Он покачал головой.

"

"— Другая. Гораздо позже, и не с японцами… Семпай был далеко, вместе с Государем они пытались сделать так, чтобы всё это безобразие кончилось — и у них получилось. Но сюда пришли враги… Отца убили почти сразу — он тоже не был магом, к тому же, хромал, получил увечье давно, когда приземлялся в том деревянном, похожем на спичечный коробок, самолётике… Мать тоже погибла.

Как и остальные взрослые. А нас, сколько-то ребятишек, погрузили в вагон и отправили по этапу, — Колян почесал ухо. Страшное, похожее на кочан салата, придавленный к голове, — Семпай меня там нашел. Спустя два года. Впрочем, нашел он не только меня, он оттуда всех вывез, и своих и чужих — кто жив остался. Привёз нас всех сюда, в Каховку. Нанял людей, построил дома, школу, что-то ещё для жизни. Мы все тут — или те самые, вывезенные из лагеря, или их потомки.