Черный лис. Том 2

Таттвы, — подумал я. Вода, воздух, огонь, земля.

На камень из воды вылезла лягушка, и глядя на меня выпученными круглыми глазищами, громко квакнула.

Я улыбнулся и протянул руку. Захотелось притронуться к глянцевой изумрудной шкурке, удостовериться, что лягушка — настоящая.

Жизнь, биение живых сердец, олицетворяет Эфир — самую мощную, самую волшебную энергию этого мира. Я это понял только что, почувствовав невидимые биотоки, исходящие от живого существа.

Как только моя рука коснулась головы лягушки, та подпрыгнула в воздух, вспыхнула ослепительно, и вот уже над водой парит, трепеща крылышками, колибри.

Ещё миг — и вместо птицы над прудиком зависла стрекоза. Прянула вниз, и по веткам карликового деревца огненным пушистым шаром скакнула белка.

Блеснув мне на прощанье круглым и чёрным, как ониксовая бусина, глазом, она скрылась среди буйной зелени.

А я присел рядом с чёрным камнем.

Так вот ты какой, Артефакт…

Встав на колени и протянув руки, я положил ладони на его поверхность.

Именно близость к Артефакту, концентрация Эфира, и давала лягушке возможность к бесконечному превращению.

Интересно, а у меня так получится?.. — мысль была озорная, шкодливая — совсем не свойственная умудрённому чрезвычайному посланнику.

Но я решил не сопротивляться. В конце концов, зачем ещё нужна вторая молодость?

Я увидел, как укорачиваются пальцы, как кожа рук покрывается короткой рыжей шерстью, как становится очень гибким позвоночник… гибким, и очень длинным.

Махнув хвостом, я испытал укол паники. А что если я не смогу вернуться?.. Миг — и я вновь смотрю на свои обычные человеческие руки. Знакомые мозоли и шрамы свидетельствуют, что я вновь в теле принца Антоку. Или лучше говорить… Владимира Соболева?

Не важно. С именем можно разобраться потом. А сейчас…

Второе превращение далось куда легче.

Лис, заяц, орёл, волк… Я испробовал всех животных и птиц, которых мог вспомнить. Затем — только на минутку — стал языком чистого пламени, поднялся дымом под купол, обрушился в пруд серебряной капелью, стал камнем — гладким голышом на дне, под водой… Всплыл на поверхность золотой рыбкой и выпрыгнул на берег, вновь приняв обличье человека.