Черный лис. Том 2

Рядом со мной стоял Бестужев. Руки — в карманах чёрного плаща. Ветер треплет его полы, а воротник поднят и прикрывает нижнюю часть лица. Волосы с красивыми седыми прядями закрывают лоб и большую часть правой щеки. Глаз, устремлённый на меня, горит ненавистью.

— Вы воспользовались свинцовыми наручниками, чтобы подобраться ко мне, — сказал я первое, что пришло в голову.

— Наручники — это вульгарно, — отмахнулся граф. Вынув одну руку из кармана, он показал тусклое металлическое кольцо. — К тому же, наручники это унизительно, — добавил он.

 — А кольцо… Можно быстро надеть — он продемонстрировал. И сразу исчез с моего «радара». Стал обычным человеком.

— Не скажу, что это приятные ощущения. Словно стал глухим, слепым и безногим калекой, — он вновь снял кольцо.

— Я знаю, — нужно было выиграть время для того, чтобы прийти в себя. — Вы надевали эти вульгарные наручники на меня.

— Жаль, что я не заковал тебя в свинец целиком.

И тут порыв ветра откинул волосы с его лица…

Я задохнулся. От холёной красоты графа не осталось ничего.

Его лицо напоминало сырую лепёшку из плесневелого теста. Кожа собралась складками и узлами, один глаз почти вытек, но другой горел чёрным неугасимым пламенем."

"И тут я вспомнил. Тот сгусток синего огня, который я успел выпустить в Бестужева перед тем, как он начал стрелять. Удар попал ему в лицо, и мне ещё тогда показалось, что кожа графа течёт, словно жидкое тесто.

— Как видите, мы с вами не такие уж и разные, — сказал Бестужев. — Я причинил боль вам, а вы сделали больно мне… Так что мы квиты.

Он уже овладел собой, и больше не прятался за завесой из волос.

— Я не стреляю в людей из интереса. Просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

— Знаете, дорогой Владимир… Или лучше вас называть… Лисом? — он внимательно следил за моей реакцией, но я был готов. И остался невозмутим. — Наверняка вы тоже убили десятки… А может, и сотни людей. В конце концов, что такое жизнь человека? Лист на ветке дерева.

Он ТОЧНО знает, кто я такой, — вот что я думал в этот момент.

 — А это значит, он действительно познакомился с Шивой. Они взяли в плен Фудзи, выяснили, что он — не посланник, и тогда остался только я.

Разрушитель где-то рядом.

Сердце забилось глухо, где-то у самого горла. Так близко к нему я ещё не подбирался.

«Я должен сбить его с толку, — решил я. — Не дать сосредоточиться».

— Курои, вы слышите меня? — голос Салтыковой, являясь не более, чем шепотом, зазвучал в моих костях, завибрировал под сводом черепа.