Черный лис. Том 2

Для себя.

Это значит, что они с Шивой кормят друг друга сказочками. Они сотрудничают только для виду, а на деле каждый ведёт свою игру. А чтобы приглядывать друг за другом, они должны держаться вместе.

Мой разум наконец-то заработал в режиме посланника. Голоса Фудзи и Любавы, которые всё ещё гудели на заднем фоне, отдалились, стали белым шумом, который не мешал, а скорее, успокаивал: пока они вот так собачатся, вряд ли стоит ожидать от этой парочки осмысленных действий.

Шива для меня — слепое пятно, кроме голограммы у меня ничего нет.

Салтыкова говорила, что девушка являлась мастером-двигающим камни…

Но Бестужев — маг. Я могу отыскать великого магистра по отпечатку ауры. Я с ним знаком. Он меня чуть не убил, в конце концов!

На минутку остановившись, я сосредоточился.

Место я выбрал хорошее: в глубине портика, окружающего аквапарк на уровне второго этажа.

Спрятавшись в тени одной из таких колонн, в стэллс-костюме я был практически невидим.

Закрыв глаза, я представил себе чёрную пустоту, тут и там расцвеченную яркими огоньками. Каждый огонёк- маг, а цвет показывает, какой стихией он управляет.

Бестужев — адепт таттвы огня. Значит он — красный. Пожалуй, самый красный из всех, кого я смогу увидеть.

Но в здании аквапарка его не было.

Я видел, как по крыше двигаются маги Салтыковой — часть из них уже просочилась внутрь, и занимала позиции для нападения.

Я видел, как подступы к зданию заполняют чёрные муравьи — спецназовцы, и тоже занимают позиции.

Детей в этом «режиме» я разглядеть не мог — вероятно, среди них пока что не было магов. Но вот несколько довольно ярких огней среди террористов я заметил.

Господа секретарь сказала, они переоделись аниматорами и отвлекают детей.

В целом ситуация с заложниками не внушала опасений. Думаю, люди Салтыковой действительно знают, что делают.

Нужно сосредоточиться на Шиве и Бестужеве. Руку даю на отсечение, что они где-то близко.

И вдруг прямо рядом со мной, буквально в двух шагах, вспыхнул настолько яркий пламенник, что на миг я ослеп. Из глаз брызнули слёзы, и забыв о мембране, я принялся тереть глаза кулаками. Волосы под капюшоном вспотели. Сдёрнув с головы эластичную ткань, я подставил лицо свежему воздуху.

И окаменел.