Черный Лев

Тут явилась Люси и, не дав ей открыть дверь, затеяла спор. Женщины не слышали, как к ним приблизился Ранулф.

– Я могу чем-то помочь?

Лайонин бросила на него полный отчаяния взгляд.

– Сестра Люси, та, что живет в деревне, заболела, но Люси боится оставить меня хотя бы на одну ночь. Я объясняла, что в окружении стольких храбрых рыцарей со мной ничего не случится.

Ранулф взял пухлую руку женщины и поцеловал.

– Вам будет легче, если я поклянусь защищать даму ценой собственной жизни?

Люси фыркнула, но почтительное обращение Ранулфа возымело свое действие.

– А кто, позвольте спросить, защитит миледи от красивых молодых джентльменов вроде вас? – все же запротестовала она.

– Люси! – одернула ее Лайонин.

Ранулф низко поклонился кругленькой пожилой женщине:

– Я слышал, леди Лайонин держит у себя в комнате свирепых собак и злобного ястреба, которые, как стая демонов, нападут на любого, кто посмеет без спросу войти в ее спальню.

Люси, хорошо знавшая всю историю, не смогла удержаться от смеха.

– Вы как из одного теста вылеплены. Словно дети! Тогда я ухожу и… – Она патетически воздела руки к небу. – И надеюсь, мне не придется об этом пожалеть.

Ранулф и Лайонин долго смотрели, как она, переваливаясь и что-то бормоча себе под нос, идет по коридору. Оба неловко молчали, не зная, что делать дальше.

– Н-надеюсь, вам понравится ваша комната и вы будете всем довольны, – пробормотала наконец Лайонин.

Ранулф осторожно провел пальцем по ее щеке.

– Я крайне доволен и Лоренкортом, и всем, что в нем есть, – сказал он, прекрасно сознавая, что не может стоять так близко к ней в темном коридоре, не заключив ее в объятия. Поэтому он коротко пожелал ей спокойной ночи и ушел.

Лайонин закрыла за собой дверь и стала раздеваться. Как хорошо чувствовать себя одинокой и свободной, без постоянного надзора Люси!

Встав перед огнем в одной камизе, она вспоминала события сегодняшнего дня: смех, улыбки, шуточное состязание в беге, историю, рассказанную ей, его смущенный румянец… поцелуй и купание…

Неожиданно ей стало очень жарко, и она поспешно отошла от очага.

Он сказал, что не может остаться еще на два дня, и она с тоской ждала минуты его отъезда.

Девушка взобралась на высокую кровать, укрылась толстым шерстяным одеялом и заснула крепким сном уставшего человека."

"А Ранулф в это время мерил шагами маленькую комнатку, бесшумно ступая по тростниковым подстилкам.