Черный человек

Ромашин некоторое время взвешивал его жест и слова, кивнул.

– Да, мне этот эйнсоф тоже не нравится. Дверца в иные миры, может, и открылась, но не для нас. Значит, надо искать новую. Что скажет математик?

Железовский, вырабатывающий привычку сидеть неподвижно, покачал головой, так, что вздулись бугры мышц у основания шеи. Он оставался единственным «непрозрачным» человеком для гипервидения Мальгина, то есть не делился на цветные фантомы спектра биополей, отражающего характер.

– Вход в систему орилоунского метро есть, но рассчитать его местоположение я не смог.

Слишком много параметров надо анализировать. А точек соприкосновения нашей системы метро с орилоунской нет.

Ромашин не смог сдержать разочарования.

– Вы уверены, Аристарх? Ведь это приговор.

– Я не столь категоричен в выводах и продолжаю работать. Вы знаете, на что похожа сеть нашего метро? На космогонические построения каббалы: дворец с пятьюдесятью дверями, сорок из которых распахиваются на четыре стороны света и открываются одним ключом, девять ведут вверх и одна – неизвестно куда.

По преданиям, вошедшие в нее не возвращались. Так вот у системы метро есть такая «дверь», математически я ее вычислил, но физически определить не могу. – Железовский поморщился, упрямо боднул лбом воздух. – Но найду!

Взгляд Ромашина говорил: дай бог нашему теляти… – но вслух он сказал бодро:

– Что ж, подождем. Вполне может случиться, что безопасники засекут Шаламова первыми, и наши приготовления окажутся ненужными.

Железовский вспыхнул, он понял смысл недосказанного, но Мальгин передал ему пси-импульсы: «Спокойнее», – и математик ничего не сказал, хотя и обиделся.

И в этот момент по-птичьи запел вызов: у Мальгина видео всегда щебетал голосами разных птиц; на этот раз это был щегол. Клим включил прием. Из развернувшегося виома на них смотрел невозмутимый Майкл Лондон, одетый в странный малахитовый балахон, по которому то и дело прокатывалась волна зеленого свечения.

– Салют, камрады. Времени у меня нет, поэтому обойдусь без предисловий.

Не ищите Шаламова, это бесполезно. И даже опасно. Вам не удастся снять с души груз вины, Игнат, как вы надеетесь, а вам, Клим, не удастся его вылечить, как ни прискорбно.

Сидящие за столом переглянулись. У каждого мелькнула одна и та же мысль: откуда Майклу известно, что предмет их беседы – Шаламов? Но все они знали цену словам вообще, а Лондона – в особенности.

– А если мы попросим вылечить его… Вершителей? – спросил Мальгин тихо.

Лондон едва заметно улыбнулся.