Черный человек

Лежа поперек седла, он увидел, как уходят назад горящее поле хлеба с черными клубами дыма и догорающее за ним городище.

Удары копыт о землю стали глуше, конь нырнул в лесную тень, остановился. Та же рука подняла Клима, отпустила, и его подхватили другие руки, мягкие, ласковые, горячие, пахнущие травами и солнцем.

– Живый, соколик мой ясный!

– Живый, – откликнулся мужской голос, – сомлел токмо. Пойду погляжу семо и овамо[101], можить, кто жив-то еще, и тронемся…

Голоса отступили в дальнюю даль, растворились в шуме леса, и сам лес подернулся туманом, исчез.

Мальгин медленно всплывал из-под толщи своего небытия, пока не почувствовал, что лежит в неудобной позе на каких-то буграх. Открыл глаза.

Он лежал лицом вверх поперек кресла, безуспешно пытавшегося подобрать форму под его позу. Чувствуя пульсирующую боль в затылке, встал, стараясь не делать резких движений, обнаружил рядом поднос с напитками и жадно выпил стакан бальзама. Опуская стакан, заметил, что ладони оранжево светятся, потер их друг о друга, словно стирая грязь.

К его удивлению, свечение исчезло.

Голова прояснилась, тело перестало казаться рыхлым и наполненным водой, – как губка. Мальгин сел в кресло и сказал вслух:

– Кажется, я смертельно болен собой.

– Не смертельно, – возразил кто-то ворчливо, – но веселого мало.

Мальгин встрепенулся, озираясь, потом сообразил, в чем дело.

– Харитон? Долго я провалялся без сознания?

– Это смотря относительно чего считать «без сознания», – пси-сказал инк. – Около восьми минут. Но собственно инсайт длился тридцать три секунды.

Я все записал, хотя, как всегда, не все понял. Сам-то помнишь что-нибудь?

Мальгин напрягся, словно собираясь поднять штангу, и память послушно развернула перед ним то, что пряталось в очередном «черном кладе». Специфика жизни «черных людей». Подумалось: за эти сведения ксенологи мне памятник поставят… если до того момента я сам не превращусь в маатанина.

– Не должен, – сказал Харитон. – С таким сильным человеком, как ты, я работаю впервые, другой на твоем месте давно бы сломался.

Ведь обладатель баса – «терроморфа глубь» – это же на самом деле прямая команда, программа трансформации мозга, живущая в подсознании и пытающаяся подчинить твое «я». А «дерево» на багровом фоне – твоя нервная система.

– Это-то я знаю.

– Я знаю, что ты знаешь, но до сих пор не могу понять, как тебе удается уходить от атак этой программы, соскальзывать в древние памяти.

– А вот с этим разбирайся сам, я тоже не понимаю механизма соскальзывания.