Черный человек

С минуту они молча смотрели друг на друга, потом у Мальгина снова сработал какой-то музыкальный, «струнный» переключатель, в голове прошумел теплый ветер, и хирург уловил слабый пси-шепот в сопровождении волны грустных и одновременно вызывающе-дерзких настроений. Шепота он не разобрал, а «пакет» настроений исходил от Карой, с любопытством разглядывающей его голый череп. Где-то глубоко в колодце памяти на черном фоне мелькнул тающий мираж лица – кто знает, чьего? – и Мальгин очнулся.

– Привет.

– Я думала, что ошиблась квартирой, – проговорила женщина низким голосом вместо приветствия.

– Спасибо, – хмыкнул Клим, размышляя: показалось ему или нет, что он «подслушал» мысли Карой, вернее, увидел ее эмоциональный портрет.

– Меня прислал Джума, – продолжала гостья, морща носик и оглядываясь в нетерпении: разбираясь в своих новых ощущениях, Клим забыл предложить ей сесть. – Но я думала, что вы, мастер, лежите и нуждаетесь в лечении и уходе.

– Нуждаюсь, – поспешно сказал Мальгин и сделал утомленный вид. – Особенно в массаже. Я, пожалуй, лягу под присмотр компа.

Карой рассмеялась.

– Малая подвижность, компьютеризация, а также избыток лекарств уже завели человечество в тупик, тебе этого мало? Можно, я сяду?

– О, биг пардон! – Клим дал «домовому» мысленную команду, и в гостиной выросли низкие кресла и столик.

– Мой любимый размер, – сказала Карой с иронией, пробуя кресло. – Любишь комфорт?

– А кто его не любит? – Хирург отдал еще одно распоряжение, и в комнату вплыл поднос, на котором стояли бокалы золотистого стекла, бутылка «Киндзмараули», тарелочки с тостами и коробка конфет.

– Надо же, мой любимый набор, – с той же интонацией протянула гостья.

Клим внимательно присмотрелся к ней, и снова где-то глубоко-глубоко, казалось, внутри позвоночника, тихо щелкнул переключатель, хирурга обдало волной несвойственных ему мгновенных переживаний, а в ушах прошуршал степной ветер и принес еле слышимый неразборчивый шепот, в котором угадывались слова: Джума… несмышленыш… не понять… одиноко…

Мальгин наполнил бокалы, пытаясь держать себя в руках, ничему не удивляться и выглядеть естественным и галантным.

– Комфорт любят все, – повторил он, поднимая бокал, – даже спортсмены и туристы, а не только старики и женщины.