Черные ножи

— Еще одно заявление? Если ты сейчас с таким подойдешь к Снегиревой, прибьет на месте, причем левой — слабой рукой. Поверь, у нее там подобной писанины выше головы.

— И что же делать? — взволновался Леша.

— Работать на заводе, — всерьез предложил я. Мне искренне казалось, что он еще и близко не готов для войны. Слишком юн и чересчур восторжен. Да и физически не достиг нужных кондиций, хотя с каждым днем лишь прибавляет. И в психологическом аспекте Леха все еще оставался подростком, хотя схватка с псом изменила его, но одно дело — опасный зверь, а другое — люди.

Не знаю, как бы он повел себя в столкновении с немцами. Рано! Рано! Чуть подрасти, окрепни, и вперед. Не зря же возрастной ценз введен с восемнадцати лет, а не раньше. Вон и в шестнадцать попадаются здоровенные лбы, поперек себя шире, но в голове пустота и целая вселенная. Такие угробят и себя, и товарищей. — Плакат на проходной видел? Мсти здесь!

Носов, судя по всему, был со мной не согласен, но не решился спорить в открытую, лишь невнятно пожал плечами, оставшись при своем мнении.

Нет, этот человек не отступит от своего. Так или иначе он проникнет туда, где ему пока не место. Хотя… кто я такой, чтобы решать за других. Если он того хочет, так тому и быть.

А на следующий день — свершилось!

Когда мы пришли к проходной, то услышали в очереди оживленные разговоры и радостные крики «Ура!»

По внутрезаводскому радио сообщили: «Приказом Народного комиссариата обороны от 11 марта 1943 года новому корпусу было присвоено наименование — 30-й Уральский Добровольческий танковый корпус».

— Пусть только попробуют и в этот раз отказать! — возмущенно встретил меня Корякин.

А Казаков пояснил:

— Мы еще раз всей бригадой подали заявления.

— Так и мы с Лехой подавали, но пока ничего не ответили, — пожал плечами я.

— А разве вам уже по восемнадцать? — удивился Воронин, натягивая рабочие перчатки.

— Конечно, мне в феврале как раз исполнилось, и Лехе тоже скоро стукнет, — подтвердил я. Корякин посмотрел в мою сторону с подозрением, он вполне мог помнить, что в документах у меня изначально значился иной год рождения.

К нам подошел Евсюков с мрачным выражением на лице.

— Что случилось? — поинтересовался Петр Михайлович.

— Отказали… сказали, я тут больше нужен, что без меня, мол, никак…"

"Корякин и остальные тревожно переглянулись. Если уж отказ в отправке на фронт дали командиру испытателей, который знает особенности каждого танка, то работников сборочного цеха и подавно могут послать по известному адресу.