Черные ножи

На заводе работы выше головы, да и на полигоне тоже… но мое место не здесь, я это чувствовал.

У проходной повесили большой плакат «Агит-окно №10», на котором родина-мать с мертвым ребенком на руках указывала пальцем на токарный станок, за которым трудился рабочий. Снизу чернела крупная надпись: «Мсти у станка!»

В левой части плаката было написано стихотворение:"

"— Видишь ли ты ее слезы, рабочий?

Слышишь ли голос призывный ее?

Сделать рабынею враг ее хочет,

Сжечь твои нивы, жилье твое…

Пусть это пламя коснется сердца,

Тверже будет в труде рука.

И пулею мсти стервятнику-немцу,

И мсти ему у станка!

Помни все. Ничего ты врагу не забудь:

Ни виселиц, зверств и ни пытки огнем,

За все разрушенья безжалостным будь

И за все мсти, товарищ трудом!

Пусть пулей летит за деталью деталь

Для мести, согретая в сердце твоем.

Дай больше их фронту, ярость влей в сталь!

Мсти, товарищ, мсти грозным трудом!*

*(прим.авт) к сожалению, не сумел найти фамилию автора этих строк.

Подобной агитацией начальство пыталось удержать тех, кто рвался на фронт, но это помогало мало.

Мужчины и женщины всеми силами стремились попасть в число избранных — тех, кого отправят на передовую. Это могло показаться странным и непонятным, если смотреть на ситуацию со стороны. Мол, зачем желать попасть туда, где вероятность гибели крайне высока? Но человеку с западными ценностями, при которых выше собственной жизни ничего нет, сложно понять тех, кто мечтает отомстить, причем сделать это лично, своей рукой. Почти в каждый дом пришло горе: у кого-то погиб на фронте муж, брат, отец… у других целые семьи остались под руинами разрушенных бомбардировками домов… в стране не осталось безучастных. Общая беда сплотила людей, сделала их единым целым, окончательно выковала и закалила советский народ. Так было и будет в России во все времена — ненависть всего остального мира и желание врагов нас уничтожить, вместо того, чтобы напугать до ужаса и заставить сидеть, сложа руки, лишь объединяет нас, цементирует, заставляя без сожаления отбросить в сторону все лишнее и напускное, показывая, что такое русский дух.

На выходе из кабинета Снегиревой я столкнулся с Лехой. Он мчался, не глядя вперед, думая о чем-то своем.

— Стоять! — я едва успел отступить на шаг в сторону, чтобы он меня не сбил с ног своим напором. — Куда бежим? К ненаглядной Марии?

— Нет! — замотал головой Носов. — Я просто мимо проходил!

В руке он держал свернутый в трубочку лист бумаги, и я обратил на это внимание.