Чернокнижник

— Отдай, это мое!!! — заорала одна из тройняшек, и девчонки покатились по полу клубком бантиков и розовых платьишек.

— Нет, мое!

Сообразив, что Армон не зря затеял этот спектакль, я грозно рыкнул на «детишек».

— Что это такое! Муля, Пуся, прекратите! Немедленно отдайте!

Из раскрытой детской ладошки выпал стеклянный шар и покатился по полу. Внутри заорал дух, потрясая кулаками и складывая пальцы в неприличную фигуру. Этот шарик Армон всегда таскал с собой, считая чем-то вроде талисмана. Порой меня его сентиментальные замашки просто бесили.

Но сегодня одна из них весьма пригодилась.

Я делано схватился за сердце:

— Магический шар? В моем доме? В стенах служителя Равновесия??? И эту срамную вещь принесли мои собственные дети? О, позор на мою седую голову!!! — Я попытался выдрать клок волос. Больно было по-настоящему. — О, стыд и смрадная гниль! — Одри толкнула меня локтем. — О, покаяние и прегрешение!

Дерьмо, у меня закончились слова!

— А почему ваша супруга постоянно молчит? — перебил мои причитания командор.

— Так она немая, — обрадовался я и подмигнул. — Очень удобно, кстати, вот смотрите!

Хлопнул Одри по заду и погладил грудь. Она дернулась, но ни слова не произнесла, выплетая аркан иллюзий. На этот раз злость с трудом справилась с усталостью, лишь на краткий миг победив ее. Но этого оказалось достаточно. Вангер Дройт потер лоб и махнул ищейкам.

— Простите за беспокойство, господин Ларион. Если заметите что-то странное…

— Мигом к вам, мигом! — уверил я. Кровь тонкой струйкой текла по ноге, вызывая неприятное щекочущее чувство.

И я не знал, успеет ли Одри ее скрыть, если на полу появится кровяная лужа.

— Уходим, — скомандовал командор.

И уже через несколько минут ловцы закрыли за собой дверь.

Мы же застыли восковыми фигурами, не веря, что нам удалось их обмануть. Я закрыл глаза, на остатках силы прощупывая пространство. Конечно, серые закинули несколько маячков, но их я тихо и незаметно перекинул к кому-то, не выбирая направление.

— Ушли? — тихо спросил Армон.

В чертах девочек все яснее стал проявляться оборотень, темная щетина на нежных щечках выглядела впечатляюще. Из розовых платьиц полезли волосатые ноги и руки с буграми мышц, и три фигуры начали сливаться в одну. Да и мой живот сдулся, а на месте проплешин стали появляться привычные белые пряди.

— Ты! Сволочь! — Одри вырвалась из моих рук, развернулась и изо всех сил залепила мне пощечину. Я потер скулу. Она размахнулась снова, но ее руку я уже перехватил.

— Хватит.