Чернокнижник

 — Неужто такую махину принес? Нет, вы видали? Не было же здесь ничего! Раньше пустая колея была, а теперь — нате, ешьте!

— И часто у вас такие ураганы? — поежилась Одри.

— Непогода случается, — Дорс вновь обошел валун, приложился ухом, послушал. — И бури такие проносятся, что держись за печку, а то сдует! Видели, какие стволы на берег накидало? Откуда ж такое притащило? Вроде поблизости светлых скал нет…

Бывший ловец задумчиво поскреб макушку.

— А в Пустоши тоже нет? — протянул я.

— А кто его знает, — Дорс сплюнул на землю и залез в седло.

 — Далеко я не заходил, а поблизости не видел. Там, может, и есть. Там, может, все есть, только кто о том знает?

— А как далеко ты бывал? — скучающе спросил я. Дорс хмыкнул.

— Любопытно, понимаю… всем любопытно. Недалеко, до Белой рощи. А дальше развилка и… Пустошь не пускает.

— То есть как это не пускает? — удивился Армон.

— А вот так. Идешь вперед, а возвращаешься к месту, откуда пришел. И это еще в лучшем случае, мой преемник так почти месяц по кругу ходил, вокруг этой рощи проклятой.

Два шага в сторону — и тропка, а он найти не мог. Хорошо, что я помог… Пустошь, она — живая. И недобрая. Играет с людьми, словно кошка с глупыми мышатами. Не шутки это… А дальше рощи вообще никто не ходил, а если и есть такие, то уже не вернулись. — Дорс с досадой пнул камень ногой. — Вот же напасть, и прямо на дороге встал! Объезжать теперь!

Через час неспешной прогулки мы достигли покосившегося указателя. Светлый достал инструменты и махнул нам.

— За лесом выйдете на тракт, а там день пути до ближайшей деревни.

Главное, держитесь указателей и дороги, днем — не заблудитесь, а к ночи будете уже в поселении. — И радушно улыбнулся, правда, исключительно Лантаарее. — Ну и появитесь в наших краях — милости прошу. Заглядывайте.

Ланта склонила голову и поправила волосы, вызвав у мужика восхищенный вздох. Я покосился на девушку, но промолчал.

Распрощавшись с Дорсом, мы отправились в указанном направлении, проехали вдоль молодой поросли на краю леса и вернулись, сделав небольшой круг.

Начало Пустоши было обозначено лишь магической линией — тонкой серебряной паутиной, зависшей в воздухе. Подпитываясь от самой Пустоши, эта сеть не преграждала дорогу путникам, а служила лишь предупреждением.

И не сговариваясь, мы остановились перед ней. Я окинул задумчивым взглядом своих спутников: Одри повернула голову к Армону, и он что-то тихо ей говорил. Успокаивал? Наверное. Надо признать — вместе они смотрелись превосходно.