Чернокнижник

Кто-то, более разумный, просто понимает, что соваться туда не стоит из-за общей аномальности этих земель.

Какое-то время Пустошь пытались исследовать, под эгидой императорского двора даже снарядили отряд энтузиастов (то есть идиотов или неугодных этому самому двору). Туда вошли воины и ловцы, маги — светлые и темные, а также некоторые ненормальные психи — специалисты по странностям.

Отъезд был сопровожден огромной шумихой, зазывалы и глашатаи надрывали глотки, вещая об освоении Пустоши и использовании ее ресурсов на благо Империи.

Проводить смельчаков высыпал весь город, им под ноги бросали лепестки роз, а женщины оголяли грудь и зазывно улыбались, обещая наградить бравых парней по возвращению.

Отряд не вернулся.

По прошествии года, на деньги налогоплательщиков, организовали еще один отряд — искать первый. Их провожали уже не так весело, но все еще с надеждой.

Еще спустя год горожане устроили бунт, протестуя против очередного отряда «смертников». И в путь отправились добровольцы, точнее, преступники, которым предоставили выбор — Пустошь или плаха.

Надо сказать, многие выбрали второе.

Наверное, не надо уточнять, что они не вернулись?

Протяженность Пустоши значительная, поговаривают, ее общая территория сравнима с общей территорией Империи. И совершенно не изучена. Порталов туда нет. Силовые потоки настолько хаотичны, что использовать их рискнет разве что сумасшедший. Свое название местность получила за раскаты грома и разряды молний, что бьют внезапно, в любом месте и при совершенно чистом небосклоне.

И ехать туда по доброй воле наберется смелости либо полный кретин, либо отчаявшийся безумец.

И именно это при первом удобном случае попыталась втолковать мне Одри. Правда, я лишь отмахнулся.

На первый привал мы остановились, когда солнце начало валиться к горизонту, окрашивая окраины в оранжевый цвет сумерек. С широкого тракта мы свернули уже через час, наш путь лежал через мелкие поселения, словно опята — пень, облепившие Кайер.

Но задерживаться мы нигде не стали, я торопился увеличить расстояние между нами и городом, все еще чувствуя себя неуютно. Хотя, сколько раз я ни оглядывался, так никого подозрительного и не заметил. А на переправе через реку даже приказал Армону доплатить мостовому, чтобы он прикрыл ворота на мост на некоторое время. Если учесть, что на дороге, кроме нас, никого не было, мостовой был счастлив оказать подобную услугу.