Человек закона

Раз остановился, прислонился к дому. Голова тяжелая, будто не своя.

Бесс встретила его в дверях. Выражение лица мужа ее поразило.

— Ой, Борден! Что случилось? Тебя подстрелили!

— Нет. Просто треснули по кумполу. Я лучше сяду.

Она помогла ему устроиться в кресле, потом пошла к раковине за водой. Приятная вещь — просто посидеть. Он откинул голову и прикрыл глаза. Через пару мгновений почувствовал успокаивающее прикосновение теплой ткани. Бесс снимает запекшуюся в волосах кровь.

— Тут сильно рассечено, Борден.

И вокруг все такого цвета… синяк будет.

— Ничего страшного. Он меня ждал… сразу за входом.

— Кто он?

— Хотелось бы это знать. Но одна зацепка у меня есть. Маленькая, но есть.

— Какая же, Борден?

— Потом. Неохота говорить, и ты решишь, что это такая мелочь… Что, может, оно и верно. — Борден неуверенно водрузился на ноги. — Я в постель, Бесс. Мне нужен покой. Больше ничего.

Серебристо-серое дерево тротуара стало горячим на ощупь. Пыльная улица пуста и недвижна. Скоро полдень.

Город ждет. Молчит, прислушивается.

Судья Маккиней сидел за ранним ленчем в «Бон тоне»; Крупный немолодой человек, серый костюм потерт до ниток, жилет с пятнами давно минувших трапез. Волосы под черной шляпой — поседевшие, но густые, и такая же борода.

— Жаль, что с Чантри такое приключилось, — говорил он Хайэту Джонсону. — Хороший человек.

— Хороший скотовод… да и то был когда-то. Думаешь, он годится для нынешней работы, судья? Представляешь, вчера он мне сказал, что намерен получить у тебя судебный приказ, чтобы полазить по банковским делам! Слыхано ли такое!

— Не так уж чтобы совсем не слыхано, Хайэт.

Иногда такое делалось, а Борден по пустякам не заводится. Если он захотел сунуть нос в твои папки, значит, у него, без сомнения, имеется на то серьезная причина.

— Но я не могу разрешать всякому…

Спокойные серые глаза взглянули на Джонсона в упор.

— Хайэт, если я составлю судебный приказ, чтобы Борден Чантри посмотрел твои бумаги, он их посмотрит.

Хайэт Джонсон запнулся.

Совсем не то, чего он добивался, абсолютно не то. Он так был уверен, что стоит только сказать судье словечко… Он же банкир, а судья олицетворяет власть. Разве они не на одной стороне?

Какую-то секунду он колебался, затем произнес:

— Против приказа суда я, разумеется, не пойду. Но мы храним конфиденциальную информацию… Я уверен, ты не захочешь, чтобы первый встречный получил доступ к сведениям о твоих денежных делах, и я не захочу тоже.