Человек закона

Приходил сюда длинный, в замшевой кофте с бахромой?

— Не… Чужих на этой неделе никого, только тот разносчик приезжал из Канзас-Сити. Продавал масло для волос и всякое такое. Дамскую дребедень. Нет, никого не было.

В небольшом городке на приезжих обращают внимание. В небольшом западном городке обращают внимание еще и на лошадей. Однако, по-видимому, мало кто видел того приезжего, и никто не видел его с лошадью. Или никто из тех, кого Чантри сумел откопать.

Похоже было, что он въехал в город до свету или когда совсем стемнело… а то еще во время ужина, тут уж вообще вряд ли кто будет околачиваться на улице… Но ежели так, он должен был где-то остановиться.

Помещение сразу за входом большими размерами не отличалось. С одной стороны — конторка, древний потрескавшийся кожаный диванчик, два необъятных кожаных кресла и еще одно, сделанное целиком, кроме сиденья, из длиннющих рогов, снятых с лонгхорнов. По стенам висели головы антилоп, оленей и бизонов, среди них — позади конторки, голова холощеного лонгхорна с девятифутовыми рогами.

За конторкой стояла Элси Картер. Здесь она проводила большую часть своего времени.

— Да, был тут такой. Спросил, нет ли комнаты на ночь, я сказала, есть, он говорит: «Приду займу».

— Назвал себя?

— Нет, не называл. Но скажу, красивый был мужчина. Прямо красивый. И выглядел знакомо.

— Знакомо? Сходство с кем-то из местных?

— Нет… с кем-то, кого я видела раньше. Как он ушел, с тех самых пор не могу успокоиться.

— Элси, вы с Детства жили в городке, вроде этого, и работали все больше в гостиницах. Разбираетесь в людях. Что вы можете о нем сказать? Хоть что-то. Мне ровным счетом не за что зацепиться.

Элси поднесла руку к волосам, затем оперлась пухлым локтем о конторку.

— Маршал, одно я могу сказать с уверенностью. Этот человек кое-что значил. Так он себя вел: сразу ясно, не мелкая сошка. И еще скажу. Он был хорошим стрелком. У них особая манера, маршал. У тебя у самого Такая.

— За кем-нибудь охотился, как считаете?

— Нет. Кого-то он высматривал, но не с той целью. Было видно по тому, как он оборачивался, когда сюда входили, как следил за прохожими на улице. Но этот сыромятный ремешок, который придерживал ударник на револьвере, он так его и не снял.