Человек закона

Не один западный городок, которому осточертел разгул преступности, принимался развешивать оказавшихся под рукой урок. Причем пару раз прихватывали и относительно безвредных особей, которым просто нравилась сомнительная компания. Как того типа, Русского Билла, в Шекспире, штат Нью-Мексико.

Бун Сильва постарался не выдать своего беспокойства, однако внезапно зыркнул по сторонам, словно зверь в ловушке.

— Надо мне отсюда выбраться.

— И не пробуй. Ты здесь — и ты цел. Выйдешь на волю, где маршал не сможет тебя защищать, и конец тебе.

Дальше Бака с полчаса перескакивал с лошадей на перестрелки, от них — на способы держать связь, и через некоторое время Сильва чуточку оттаял. Где и как — этого он Баке не сказал. Только что есть путь добраться до него, чтобы заказать работу.

— А сколько народу об этом знает? Я бы все время боялся, что один да распустит язык.

— Да никогда! Как предложить мне дело, известно всего-навсего четверым.

Еще поболтав, Ким Бака ушел от Сильвы и вернулся в канцелярию. Сел и положил ноги на стол. Точно он помощник маршала… А приличная была бы работенка на самом деле.

Покачивался на стуле, когда в дверь просунулась голова Лэнга Адамса.

— Борд здесь?

— В «Бон тон» ушел. Над чашкой кофе ему лучше думается.

— Говорят, он сунул в тюрьму Буна Сильву?

— Ага, сунул. А я смотрю, чтобы он себе не навредил да Чантри не надоедал, пока он этого живодера распоясавшегося ищет.

— Он его найдет, будь уверен, — выразил свое убеждение Лэнг. — Он во что вцепится, то уж не отпустит.

— Это правильно. Был бы я убийцей, расстался бы с этими краями навеки. Не знаю, что ему в этом городе надо, но на конце веревки или в тюрьме уже ничего не получишь. И скажу вам чего, мистер Адамс. Здешний народ не ценит того, что имеет. Борден Чантри действует ловчее, чем я кого видел. А я таки их повидал. Взял меня, как по маслу. Никакой стрельбы, никакого пота.

— Думаю, ты прав, Бака. — Лэнг Адамс оперся о дверной косяк. — А я слышал, ты сам неплохо стреляешь.

— Я об этом не ору. Надо стрелять — стреляю, но никогда не буду, если можно без этого обойтись. Хочу спать спокойно, а мертвец — неудобная подушка.