Чекисты

– А должен голод быть! Должен! Так испокон веков повелось! А ваше колхозное начальство – это баре похуже любого хозяина!

Интересно, даже какие-то теоретические обоснования измышляет Аким своим хитрым, но узким умишком. И довольно бойко излагает, так что иногда даже заслушаешься.

Вот что забавно. Боролся я в Туркестане с басмачами. Свирепыми, режущими головы. И пришел к выводу: что бай, что кулак – по сути одно и то же. В основе их позиции и морали лежит: «Мое! За свое убью! Не трожь! И больше, больше давай!» И маниакальное стремление опутать всех вокруг долгами, расписками, обязательствами, чтобы это «мое» росло, а «их, чужое» – уменьшалось.

Аким все распалялся:

– И ваш проклятый дизельный завод русские люди взорвут! Он нам, крестьянам, без надобности!

– Это кто взорвет? – я встрепенулся.

– Люди. С Сибири да с Урала.

– Что за люди?

– Православные люди. А большего тебе и знать не надобно.

На эту тему он ничего дополнительно не сказал. Продолжал грязно ругаться и обвинять. Только упускал одно – следствие будет недолгим. И исход однозначен.

Выслушав очередную ругань про колхозы и бедняков, я пожал плечами:

– Темный ты человек. Перевоспитать бы. Тогда, может, что-то из тебя путное и вышло. Вон какой ты красноречивый. Но поздно. Много на тебе зла. Так что теперь – по всей строгости.

Услышав это, он будто налетел на преграду. И, растеряв разом энергию протеста, сдулся и обмяк, опустив голову и плечи. Наконец-то до него дошло со всей определенностью и безнадежностью, что это его последние дни.

– А Нестор… – пробурчал Аким. – Это же я стрелял. Он в стороне стоял. Он еще молодой.

– Это как суд решит…"

"Затягивать дело смысла не было. Все шло к приговору. Но у меня не выходили из головы угрозы Акима, что какие-то русские люди все взорвут, в том числе «Дизель».

Тогда я принялся выспрашивать о людях из Сибири и с Урала, которые взорвут «Дизель», у Нестора Иванова. Тот находился в полном контакте и готов был выложить все, что знал.